Я отпил «Доктора Пеппера», разжевал и проглотил кусочек льда и постарался отвести взгляд от подноса, который Харви нес к кабинке у входа.
— Ты когда-нибудь видел маленького мальчика, заглядывающегося через витрину на то, чего он не может получить? — сказала мне чернокожая женщина в короткой юбке.
— О чем это вы? — спросил я.
— А ты как думаешь?
— Это моя работа, — сказал я, — проверяю захудалые забегаловки, обслуживающие таких, как я.
— Ну, тогда немного компании тебе точно не помешает.
— Вы для меня слишком привлекательны.
— И именно поэтому ты разглядываешь тех трех женщин в зеркало? Разве они не привлекательны?
— Хотите тарелку гамбо? — спросил я.
— Милый, мои прелести в тарелках не подаются. Надо бы тебе попробовать.
Я подмигнул ей и поднес ложку гамбо ко рту.
— Дорогуша… — молвила она. Ее табурет скрипнул, когда она повернулась ко мне. Черт возьми, она действительно была привлекательна. Ее кожа была темно-коричневого шоколадного цвета, гладкой и не испорченной неровностями или шрамами, густые черные волосы еще пахли шампунем, укладка почти безупречна. — Ствол у тебя выглядывает.
Я прикрыл пистолет полой пиджака, не отводя взгляда от отражения в зеркале.
— Одна из девочек в той кабинке — моя сестренка. Я сейчас подойду к ней, и мы с ней выйдем на улицу. И у нас не будет никаких неприятностей, так ведь?
— Как вас зовут?
— Лаверн.
— Оставайтесь на месте, мисс Лаверн. Я отправляюсь побеседовать с давним приятелем. С вами и вашими подругами все будет в порядке. Может быть, я вас всех еще и выпивкой угощу после этого. Но сейчас вам не стоит брать в голову все события окружающего мира. Это ведь Ронни Эрл Патин там, в кабинке, не так ли?
— Ты не из полиции Лафайетта.
— Это вы верно подметили.
— Тогда зачем ты приходишь сюда и усложняешь жизнь людям, которые не сделали тебе ничего дурного?
В ее вопросе был свой резон. Но войны не подчиняются здравому смыслу, а правоохранительная деятельность и подавно. Во Вьетнаме мы убивали в среднем по пять гражданских на одного вражеского солдата. Правоохранительная деятельность немногим отличается. Люди, занимающие низшую ступень общества, все равно что собачий корм. При этом владельцы съемного жилья, члены комиссий по городскому зонированию, продавцы порнографии и промышленники, загрязняющие окружающую среду, обычно уходят от правосудия. Богатеи не оказываются на электрическом стуле, и всем плевать, когда очередной рабочий муравей попадает под ботинок.
Я взял незанятый стул и с ним в одной руке и с напитком в другой, отправился в кабинку, где человек по имени Рон сидел с молодой белой женщиной, чернокожей красоткой и мексиканкой не старше семнадцати лет.
— Как жизнь, Ронни Эрл? — спросил я, громко поставив свой стул у стола.
— Ты меня с кем-то спутал. Меня зовут Рон Прудхом, — ответил мужчина. Он улыбался, его скулы и подбородок превратились в букву V, в глазах теплился алкоголь.
— Нет, Рон, мы с тобой друг друга давно знаем. Помнишь, как ты проломил старику голову молотком за его ветеранскую пенсию? Думаю, он после этого так и не оправился.
— Я тебя не знаю, — ответил он.
— Я Дэйв Робишо, — сказал я двум женщинам и девушке, — и я думаю, что Ронни всадил заряд дроби мне в лобовое стекло.
Мужчина, назвавшийся Роном Прудхомом, поднял рюмку и с сонным выражением лица медленно выпил ее до дна, наслаждаясь каждым глотком. Затем он отпил из кружки с пивом и поставил ее на стол, вытерев изморось с пальцев.
— Если бы я сделал что-нибудь в этом роде, разве бы я ошивался в городе? — спросил он.
— М-да, должен признать, неувязочка, — ответил я.
— Неувязка потому, что я не тот, кого ты ищешь.
— Нет-нет, ты именно тот, кто мне нужен. Я просто еще не понял, чем ты теперь занимаешься. То ли ты киллер, то ли простая пешка в банде Джессе Лебуфа, отставного легавого из убойного отдела. Знаешь Джессе Лебуфа? Он в свое время нагонял страх господний на таких, как ты.