— Я пока что еще не решил, что с тобой делать, — ответил я, — но тебе лучше бы закрыть пасть.
— У меня на столе все еще стоят две полные рюмки. Давай одна тебе, одна мне, без понтов. Ну, давай же, я знаю, что ты хочешь. Ты такой же, как я. Я вполовину сократил дозу своего бухла потому, что трахаюсь каждый день. А ты чем себя занимаешь? Только не надо врать, уж я-то знаю, какая жажда тебя гложет, сукин ты сын.
Я вытолкнул его через переднюю дверь на парковку и достал свой мобильный. Батарейка была мертва.
— У тебя мобильник в машине?
— Я сюда пешком пришел, да и нет у меня мобильника, думаю, они не для таких простых парней, как я. И вообще, я не верю своим ушам, ты пытаешься стрельнуть мобилу у чувака, которого сам же пытаешься закрыть? — Патин заржал так, что слезы потекли по его худому лицу.
Я расстегнул наручник на одном из его запястий. Огромное, как планета, красное солнце начало заходить за деревья на западной стороне залива, ведущего к Новому Орлеану. Я пропустил свободный наручник через бампер моей машины и снова застегнул его на запястье Ронни. Эрла Патина, заставив его встать на колени на асфальт.
— Я позвоню по телефону из клуба, вернусь через пару минут, — сообщил я.
— Ты что, оставляешь меня здесь?
— А на что это похоже?
— Заведи меня внутрь.
— Ронни, ты восемь лет провел в «Анголе». Думаю, если бы ты научился стучать, то вышел бы оттуда многим раньше, но ты этого не сделал. Немногие парни могут этим похвастать. Ты крепкий парень, но для меня это значит, что с тобой я зашел в тупик, а потому теперь ты — проблема полиции Лафайетта.
— У меня колени больные. Работал на полу без наколенников, — сообщил Патин.
— В это я могу поверить, — бросил я, достал свой плащ из машины, сложил из него подушку и подложил ему под колени.
Он посмотрел на меня снизу вверх, его лицо перекосилось от неудобной позы.
— Ты выпьешь мое бухло?
— Пока не знаю, — ответил я.
Я вернулся в клуб. Может быть, мне стоило отвезти его в полицейское управление Лафайетта на заднем сиденье своей машины, хотя сзади и не было карабина на полу для фиксации наручников. А может, стоило отпустить его на все четыре стороны и попытаться проследить, куда он отправится. Или, может, мне стоило задержать и трех проституток? А может, мне вообще нужно было следить за зарядкой моего мобильного, хотя я позже и понял, что проблема была в прикуривателе. Я набрал «911» на телефоне-автомате и наблюдал за тем, как инвалид танцует с воображаемой женщиной перед музыкальным аппаратом. Я поискал глазами проститутку, которой предложил тарелку гамбо, но не увидел ее в клубе. Я смотрел, как Харви моет стаканы в полной грязной воды раковине, и подумал, как бы все повернулось, если бы он не вытащил меня из канавы за дешевым борделем в Андерпасе. Стал бы я ужином для шакалов? Или бы меня ограбили, а может, и забили бы до смерти? Молил бы я о пощаде, если бы кто-то приставил нож мне к горлу? Такой ассортимент блюд присутствует в меню каждого опустившегося алкаша.
Я поднял руку в знак благодарности Харви и подождал, пока мой звонок в «911» перевели на детектива в полицейском управлении Лафайетта. Казалось, что низкий потолок, крашеные стены из шлакоблока и вонь сигарет и мочи из туалета выдавили из комнаты весь кислород. Я ослабил галстук, расстегнул воротник и сделал глубокий вдох. Я закрыл глаза и снова открыл их, почувствовав, как сужаются сосуды в одном из полушарий моего усталого мозга и как по непонятной причине возвращаются старые проблемы с головокружением. Мой взгляд упал на рюмки с виски, покинутые на столе Ронни Эрла. Я перевел взгляд на сигаретные ожоги на полу, похожие на окаменелые останки речных пиявок, и до боли сжал во внезапно вспотевшей ладони трубку телефона.
Мой звонок диспетчеру «911» и разговор с детективом заняли не более трех минут. Инвалид все еще танцевал под ту же самую мелодию, раздававшуюся из музыкального автомата, когда я зашел в клуб. Но я внезапно осознал, что облажался, причем по-крупному. Чернокожая проститутка за стойкой бара была слишком спокойной, когда распознала во мне копа. Она тоже это поняла, а потому притворилась обиженной жертвой, чтобы смазать мое впечатление о ней.
— Ты тупой ублюдок, — сказал я себе, бросил трубку телефона и распахнул переднюю дверь.
Далекий выстрел раздался из теней вниз по улице, либо с заднего сиденья автомобиля на углу, либо с заброшенной заправки за ним, разбитые окна и пустые колонки которой прятались глубоко в тени черных дубов. Я услышал лишь один громкий хлопок, вероятно, произведенный мощной винтовкой с оптическим прицелом. Возможно, пуля задела другую поверхность, прежде чем отрикошетить в цель, или же порох в патроне был влажным или старым. Независимо от этого, патологоанатом позже придет к выводу о том, что пуля, проделав отверстие в лице Ронни Эрла Патина, изменила направление своего движения и на выходе вырвала часть черепа, размазав его мозги по багажнику моего полицейского автомобиля.