— Будь проще, — посоветовал ей Клет.
Спустя мгновение в кабинет Клета вошла Варина Лебуф в сопровождении мужчины в черном костюме с бледно-лиловым пасторским воротничком. Его густые седые волосы были зачесаны в стиле ковбоев девятнадцатого века. У него был высокий блестящий лоб и глубоко посаженные бирюзовые глаза, а руки могли бы принадлежать фермеру, пашущему прерию плугом без лошади. Он не сводил глаз с Клета.
— Здравствуйте, мистер Персел, — сказала Варина и протянула руку, — я хотела бы извиниться за свою грубость в доме моего свекра. У меня был абсолютно ужасный день, и я боюсь, что сорвалась на вас и на вашем ассистенте. Это преподобный Амиде Бруссар. Он посоветовал мне нанять частного детектива, а вы, насколько мне известно, хорошо знаете свое дело.
— Зависит от того, что задело, — ответил Клет. Он встал, когда она вошла в комнату, и продолжал стоять, так и не сменив неудобное положение за своим столом, думая, почему же он не надел пиджак. Кончики его пальцев едва касались столешницы, а иссиня-черный пистолет тридцать восьмого калибра покоился в подплечной кобуре на нейлоновом ремне, пересекающем его широкую грудь.
— Если это насчет развода, то затраты иногда превышают получаемый доход. То, что мы раньше называли аморальным поведением, настолько распространено сегодня, что почти не влияет на исход дела о разделе имущества. Иными словами, та грязь, которую частный детектив может нарыть на одного из супругов, не имеет особой ценности.
— Вот видите, вы честный человек, — заметила Варина Лебуф.
Прежде чем Клет смог ответить, священник влез в беседу:
— Мистер Персел, могу ли я присесть? Убегал от дождя, и вот, слегка запыхался, возраст, знаете ли, тот еще воришка. Незаметно подкрадывается к тебе и забирается под кожу, действуя настолько тихо и методично, что замечаешь, что он украл твою молодость, только посмотрев однажды утром в зеркало и поняв, что ты не узнаешь этого старика.
— Не хотите ли кофе? — спросил Клет.
— Было бы просто замечательно, — ответил пастор и сел, слегка скривив лицо от дискомфорта, как будто вес его тела причинял боль костям, упершимся в дерево стула.
— Вы в порядке? — спросил Клет.
— О, да, я в порядке, — ответил преподобный, дыша ртом. — Какой у вас прекрасный вид из окна. А знаете ли вы, что во время Войны между штатами флотилия Союза поднялась вверх по каналу и пришвартовалась прямо у разводного моста? Солдатам отдали город на растерзание, и это особенно затронуло негритянок. Это был намеренный акт террора, прямо как в случае с Шерманом и поджогом Атланты.
— Нет, этого я не знал, — буркнул в ответ Клет.
— К сожалению, книги по истории пишутся победителями, — мягкие щеки пастора были покрыты красными и синими кровеносными сосудами, а рот принимал форму маленького овала, когда он произносил звук «о». Ритм его голоса, казалось, доносился из другой эры и действовал почти гипнотически.
— Знаете, чьи эти слова?
— Адольфа Гитлера.
— Очень важно, чтобы вы помогли мисс Лебуф. Ее муж не тот, за кого себя выдает. Он мошенник, и может быть опасен. Мне кажется, у него могли быть какие-то дела с преступниками в Новом Орлеане, людьми, которые занимаются сбытом краденых картин. Я не уверен в этом и не хочу относиться к нему несправедливо, но я не сомневаюсь в том, что он хочет превратить жизнь мисс Лебуф в ад.
Варина села, поправила платье и засмотрелась на дождь, поливающий каналы. Каждые несколько секунд она без стеснения смотрела прямо в глаза Клету, словно оценивая.
— У вас есть основания так думать? — спросил Персел.
— Я духовник мисс Лебуф, — священник колебался. — Она рассказывала мне о некоторых аспектах его поведения, о которых обычно сложно говорить, если только разговор не ведется в атмосфере полной конфиденциальности.
— Я могу говорить сама, Амиде, — перебила его Варина.
— Нет-нет, это была моя идея. Мистер Персел, Пьер Дюпре — зависимый и инфантильный мужчина. В вопросах супружеского ложа у него аппетит ребенка, и если вы видите в этом неприятный подтекст по Фрейду, то я говорю так намеренно. Вы понимаете, что я имею в виду, сэр?
— Не думаю, чтобы мне были нужны наглядные пособия, преподобный, — ответил Клет. — А почему Дюпре представляет угрозу для мисс Лебуф?
— Потому что у него деловая хватка простофили, и он на грани банкротства. Он считает мисс Лебуф источником всех своих неприятностей и верит в то, что она намеревается обанкротить его. Он слабый, напуганный человек, и, как большинство напуганных людей, он винит в своих неудачах жену. Вчера вечером она отправилась в дом Дюпре, чтобы забрать свою собаку. Пьер сказал ей, что усыпил ее.