— Я твой работодатель, Гретхен, а ты мой сотрудник. Я думаю, ты очень хорошая девочка, но пока ты на работе, имей уважение.
— Не называй меня девочкой. Ты не знаешь, на что я способна.
Щеки Гретхен были мокрыми, нижняя губа дрожала. Ее джинсы с низкой линией талии обнажали пупок, ее широкие плечи опущены, глаза полны скорби. В этот момент она была похожа скорее на мужчину, чем на женщину. Она села в кресло на место пастора и уставилась в окно.
— Я никогда не причинил бы тебе боли, — обещал Клет.
— Если ты хочешь быть вибратором, будь им, но тогда не делай вид, что ты мужик.
— Гретхен, у меня было много женщин. Все они мне нравились, но любил я по-настоящему только одну. Я пытаюсь сказать, что чувствую к тебе особую привязанность. Мы близки по духу, понимаешь? Давай-ка я приглашу тебя на ужин.
— А кого ты любил?
— Девушку-азиатку. Она жила на сампане на самом краю Южно-Китайского моря.
— Что с ней стало?
— Вьетконговцы убили ее за то, что она спала с врагом. Пойдем, сходим в «Бужангле».
Гретхен вытерла нос рукой:
— Лучше пригласи свою новую кошелку, она больше подходит тебе по стилю.
В пятницу вечером мы с Молли принимали дома гостей и жарили крабов на заднем дворе. Солнце садилось в омут грозовых туч на западе, и небо постепенно превращалось из фиолетового с золотом в зеленое. Бриз приносил запах дождя, падающего из облаков, наполненных влагой залива и рыбьей икрой с болот, и запах свежескошенной травы; его капли падали на теплый бетон и тихо шипели на угле, тлеющем в гриле. Он пах хризантемами, цветущими в покрытых тенью садах, и словно говорил нам о том, что теплый сезон еще не закончился, что жизнь все еще была прекрасным праздником, который рано было приносить в жертву наступающей ночи. Молли развесила японские фонарики между дубами, накрыла стол из красного дерева, украсив его картофельным салатом, жареным рисом, фруктами и вареной кукурузой, а я зажег бутановую горелку под кастрюлей рядом с корзиной, кишащей живыми голубыми крабами. По ту сторону канала, в городском парке, прожекторы горели неистовым светом над бейсбольным стадионом, где мальчишки, отказавшиеся признавать уход лета на покой, гонялись за мячом, отбитым тренером от домашней базы. Подобный вечер люди моего поколения связывают с более предсказуемой эрой, быть может, во многом несправедливой, но обладающей гораздо большей степенью благовоспитанности, доверия и общего чувства добропорядочности, которое, хорошо то или плохо, по-видимому, определяло то, кем мы являемся. Не было ничего плохого в том, чтобы выпивать у себя на заднем дворе, наблюдая за закатом или далеким лодочником на канале, в то время как пары танцевали на верхней палубе. У каждого приходит время в жизни, когда прилив, отлив или медленное падение солнца с небосвода не представляют никакой важности.
Начали прибывать гости, и я попытался отыскать взглядом Алафер, которая, как я думал, должна была к нам присоединиться.
— Алафер ушла в кино с новой подругой, — сообщила Молли, очевидно, читая мои мысли.
— У нее свидание? — спросил я.
— У Клета появилась новая ассистентка. Алафер познакомилась с ней сегодня утром. Похоже, они друг другу понравились.
— Где Алафер? — спросил я резко.
— Еще минуту назад она искала ключи от машины. Ты что, не хочешь, чтобы она уезжала?
Я вернулся в дом и заметил перед домом Алафер, она садилась в свою подержанную «Хонду». Я выбежал через переднюю дверь, жестами прося ее остановиться, не забывая при этом о вежливости по отношению к прибывающим гостям. Тем временем моя дочь уже отъехала от обочины, и мне пришлось выйти на улицу и махать руками, чтобы она меня заметила. Стоп-сигнал ее машины загорелся, и моя дочь припарковалась рядом с «Шэдоус». Она наклонилась, чтобы рассмотреть меня в боковое зеркало:
— Разве Молли не говорила тебе, что я уезжаю? — спросила она.
Я сел на переднее пассажирское сиденье и захлопнул дверь.
— Ты идешь в кино с Гретхен Хоровитц?
— Да, мы вроде как повздорили с ней этим утром в офисе Клета, но она оказалась весьма приятным человеком. Я ее пригласила в кино. Что-то не так?
— Сложно сказать. Я с ней даже не знаком. Но у меня такое ощущение, что она родом из очень плохого квартала. Не исключено, что она путалась с очень плохими парнями из Майами.
— Какими плохими парнями?
— Типа мафиозных кубинцев, для начала.
— Она работает на Клета. Это значит, что он считает, что с ней все в порядке.