Некоторые факты о серых лисицах
Sun is down on east side
While we all turn a blind eye
You know I’ve got your back
But would you ever do that for me?
Солнце садится на востоке,
Пока мы старательно не замечаем очевидного.
Ты знаешь, что я всегда прикрою твою спину.
Но сделаешь ли ты то же самое для меня?
«Вreak my baby» – Kaleo
Некоторые факты о серых лисицах:
- Проживают преимущественно на территории Северной Америки.
- Отличаются от своих рыжих собратьев более скромными размерами
- Обладают изворотливым умом и удивительной приспособляемостью
- Умеют лазать по деревьям
- Предпочитают селиться на окраинах городов, поближе к людям.
- Ведут ночной образ жизни.
- Исключительно преданы своему партнеру.
А еще...
- Лисицами не являются.
Паршивей некуда
Все в этом мире относительно.
То, что совсем недавно выглядело безвыходной ситуацией в некоторых обстоятельствах может показаться вполне сносным положением дел. Хотя, знаете, ну его к дьяволу такие обстоятельства.
Удивительно, насколько способствует отвлеченным философским размышлениям ожидание, что тебя вот-вот пристрелят в темном переулке ребята Фредди Россо-младшего. Все как на подбор полные придурки, вот что досаднее всего.
– Грейстон! Выходи, слизняк! От нас не скроешься!
Это я и сам понимал. Прятаться, действительно, негде: их четверо, включая самого Россо, все вооружены – двое приближаются с одного конца переулка, и еще двое – с противоположного. Боковых улиц нет, дома высокие – по крышам не удерешь. Несколько крошечных замызганных внутренних двориков, больше похожих на ниши, в одном из которых я и жался к стене – обшарить их не составит труда. Мое обнаружение – вопрос времени, причем ближайшего.
«Арчи, ты идиот, – поздравил я себя, – не мог выбрать для смерти местечко поприятней».
Драться я, признаться, не большой мастак. Приходилось, конечно, но то было давно. Сейчас же драка обещала быть ожесточенной и до обидного короткой.
***
То, что день окажется паршивым, я понял, едва проснувшись. Еще одеться толком не успел, а уже поймал странное тоскливое ощущение приближающихся неприятностей. Хотя поначалу ничто не предвещало беды: пятница, ни важных занятий, ни тем более экзаменов. Обычная университетская толкотня: лекции, несколько практикумов и протирание штанов в библиотеке. А вечером – лучшая часть дня! – очередной концерт в забегаловке старика Хэма. И, значит, нам с парнями из небольшого импровизированного джаз-бэнда предстоит выложиться по-полной.
Даже погода обещала быть солнечной, а небо – ясным. Но несмотря на все вышеперечисленное, поганое чувство и не думало исчезать.
Избавиться от него удалось лишь к полудню, списав все на «тонкую душевную организацию» по выражению нашего трубача Сола. И, разумеется, стоило расслабиться, как тут же грянула гроза, выбрав на сей раз обличие благообразной дамы средних лет:
– Мистер Грейстон, вас вызывает к себе профессор Стаут.
Профессор возглавлял факультет права, на котором я имел несчастье учиться уже пятый год, вместо четырех положенных. Именно «несчастье»: вряд ли когда-нибудь из меня выйдет толковый юрист, но из всех факультетов данного университета я счел приемлемым именно его.
Предчувствие плохих новостей захлестнуло меня с новой силой. И на этот раз оно имело под собой все основания.
– Грейстон, проходите! – с преувеличенной радостью начал профессор Стаут, едва я открыл рот, чтобы поздороваться. – Спешу поздравить вас с успешным окончанием университета!
И он протянул мне самый настоящий диплом, черт бы его пробрал.
– Но вы не можете! – решил я воззвать к его порядочности и разуму. – Мы же с вами договаривались, что вы позволите мне доучиться до конца года.
– Да, но это было до того, как в дело вмешался мистер Коннолли. Обстоятельства изменились. Не переживайте, Грейстон, те дисциплины, которые вы не сдали, проставлены вам автоматически по средним балам прошлых лет.
Мне оставалось стиснуть зубы покрепче: опекун признавал лишь один способ договориться – деньги.
Я же, благодаря ему, был не слишком договороспособен. Но если вы подумали, что он обчистил своего воспитанника как липку, вы сильно заблуждаетесь.