Как во сне я двинулся вперед, оттеснив плечом мгновенно обернувшегося Донни, приблизился
к распростертому на полу телу и долго смотрел на некрасивое, грубое лицо убитого мной парня: его нос был немного свернут на бок, а стекленеющие глаза оказались темно-карего цвета. В середине лба его зияла аккуратная черная дыра.
«Я убил человека», – пронеслась равнодушная мысль, и еще одна, та, что пугала до дрожи...
«Глаза их смотрят – и не видят, уста их осквернены ложью, а чресла – похотью. Им нет прощенья.. Нет прощенья... Нет...»
Меня похлопали по плечу. Я вздрогнул, и, подняв взгляд, увидел рядом Пинки.
– В яблочко, ковбой, – сказал он, понимающе качая головой. – Не знал, что ты тоже тут.
Я растер ладонями лицо, пообщав себе обязательно подумать обо всем этом, но позже. Что я, не понимал, берясь за оружие, для чего оно предназначено?
«Им нет прощенья..»
– Я и сам не знал, – ответил я, озираясь по сторонам. – Что тут произошло-то?
Оказалось, в этом отеле располагалась своего рода приемная самого Донала О'Киффа. Пинки вместе с Райаном и Одзавой приехали сюда, чтобы передать ему приглашение, как то заведено среди уважающих себя «бизнесменов». И встретили «Лисиц» таким горячим салютом, что пришлось звать на помощь патрона. Самое интересное, что напавшие на нас бандиты подчинялись не самому Доналу, а его дальнему родственнику, седьмой воде на киселе, которого О'Кифф пообещал принять в семью, если тот хорошо себя проявит. Так что формально хитрому ирландцу ничего не стоило повесить всех собак на исполнителя, мол, знать не знал, что на уме у этого безумца, приносим свои извинения, семья тут ни при чем.
Пока мне все это объясняли, Донни раздобыл где-то бутылку виски и бокалы для него. Выставил их на стойку, бросил небрежно, вроде как ни к кому не обращаясь: «Оставьте-ка нас вдвоем, ребятки» и вскоре молча придвинул ко мне стакан, наполненный на две трети крепчайшим золотисто-коричневым напитком с дымно-ореховым ароматом.
– Твоя очередь рассказывать интересные истории, золотце. Я весь внимание. Где ты потерял Магнуса?
Имя «святого отца» привело меня в чувство: воспоминания о событиях последних часов сверкнули в голове молнией и разогнали сгустившийся липкий туман.
Отчет вышел кратким, хоть и немного сбивчивым: я поведал патрону о найденном теле отца Андреаса, о том, как наткнулся на людей О'кифф и бросил им свирель, о том, как чудом спасся, прыгнув в какой-то тоннель. О Дэриане я решил умолчать. «Наши с ним счеты – только наше дело», – справедливо решил я.
По мере моего рассказа лицо Донни становилось все более непроницаемым, а взгляд – цепким.
– А потом я оказался здесь, – закончил я.
«И убил человека».
На душе было погано. Я сделал хороший глоток. Горло обожгло, по желудку разлилось мягкое тепло, невидимая пружина внутри меня разжалась, и я смог немного расслабиться.
– Ты все так же упрям, – вздохнул Донни после того, как я замолчал. – Я должен бы встряхнуть тебя хорошенько, но вижу, это уже сделали за меня. – Он выразительно посмотрел на подбитую в драке скулу. Глаза его недобро сверкнули, и я понял, что опередивший его человек стал его злейшим врагом. Потом он описал ладонью в воздухе затейливую фигуру и вдруг подцепил пальцем браслет на моей руке. – Как по-твоему, зачем я дал тебе это?
– Я же сам справился, – буркнул я, одергивая задравшийся рукав. Ну да, только чудом – но все же.
Фейри только издевательски фыркнул, ясно давай понять, что он думает о моем способе решения проблем.
– Кстати, было приятно узнать, что ты мне доверяшь.
– С чего ты взял? – нахмурился я.
Он спрятал улыбку в бокале.
– Дай-ка подумать... Находясь в безвыходном положении, ты проложил тропу сюда. Значит, ты понимаешь, что можешь на меня положиться или же внезапно соскучился. Меня, конечно, оба варианта устраи...
– Что? – перебил я его, выловив из потока слов самые главные. – Проложил тропу? Я? Но это могут делать только сидхе...
– Только сидхе, – подтвердил Донни, не выказав ни малейшего удивления, – и ты... Я же говорил, что ты – особенный случай, золотце. Но давай-ка об этом вечером. У нас на повестке дня вот это все да еще неуловимый маньяк, будь они неладен... Один вопрос у меня к тебе, золотце, – произнес он после небольшой паузы: – Ты на меня можешь положиться, а я на тебя?
Я крутил в руке бокал, смотря исключительно на стойку. Что я мог на это ответить?