По желтеющей траве стлался белесый туман, пахло осенью: землей, жухлыми влажными листьями и терпкими поздними цветами. От холодного воздуха каша из мыслей застыла, и даже дышать стало легче.
– Проложить тропу не так уж сложно, – произнес вдруг Донни, – особенно временную, для тебя одного: надо четко представлять, к чему ты хочешь ее привести... или к кому. Дальше ты мысленно сшиваешь две точки пространства невидимой нитью – и следуешь за ней. Правда, сил это занятие забирает достаточно... Попробуй.
– Сейчас? – удивился я, а потом подумал: «Почему бы и нет».
Я осмотрелся, увидел метрах в тридцати от себя приметный куст – терновник или вроде того – и секунду-другую гипнотизировал его взглядом.
– Стоп! – прервал вдруг меня фейри. – Давай сначала сюда, – и указал на землю рядом с собой.
– Э-э-э, ладно.
Расстояние до патрона составляло шагов пятнадцать. Я повернулся к нему, сосредоточился, шагнул вперед... и чуть не сшиб его головой.
– Какой напор! – восхитился Донни, легко отпрыгивая в сторону. – Но все же давай-ка полегче. Со мной ладно, а вот из колючего куста тебя доставать – та еще была бы задачка.
Я представил себе это зрелище, вздрогнул и рассмеялся слегка натянуто. Потом сделал выводы – и попробовал еще раз. И еще... и еще. Я переносился к кусту – и обратно, к брошенному на землю пиджаку – и обратно, под конец даже осмелился «прыгнуть» к видневшемуся в отдалении кладбищу – и снова назад.
Последняя тропа далась мне уже с трудом – ноги так дрожали, будто я прошел несколько миль, неся на спине мешок.
– Хватит с тебя, – заявил Донни, – отдохни.
Он наблюдал за мной, сидя на земле, покрытой столь плотным слоем тумана, что он больше напоминал толстое ватное одеяло из мерцающей атласной ткани. Я с опаской коснулся его, ожидая, что рука пройдет сквозь пелену, но «одеяло» упруго спружинило, да и на ощупь оказалось почему-то теплым. Растянуться на нем после изнурительной тренировки, было настоящим блаженством.
– Слушай, я ведь не фейри? – спросил я, едва переведя дух. Вышло обеспокоенно, и глуховатый смех, прозвучавший в ответ, показался вполне уместным.
– Нет, золотце. – Донни вытянул руку вверх, на кончике его указательного пальца сверкнул звездный луч – и обвился вокруг тонкой сверкающей спиралью, застывая мерцающей нитью – Ты не фейри.
Я зачарованно следил за творящимся волшебстом.
– Тогда, выходит, кто-то из моих родственников?
– Это могло бы послужить объяснением, – помедлив, согласился он со мной. Звездная нить была длиной уже в несколько футов. Фейри сложил ее пополам и принялся неспешно свивать-выплетать из нее затейливый узор.
Я вспомнил отца – строгого, солидного, бесконечно чужого человека. Вспомнил маму– изящную молодую женщину со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами.
– Уверен, что со стороны матери, – продолжал размышлять я вслух. Изделие в пальцах Донни все больше походило на браслет – более тонкой работы, чем тот, что красовался на моем запястье. – Она и сказки мне на ночь рассказывала необычные, я таких больше и не слышал никогда: о фейри, об их обычиях, о гейсах, о Зеленой Королеве и Белом Короле, о том, как открыть дорогу в Холмы...
Сияющая нить дернулась вдруг – и оборвалась.
Донни метнул в меня быстрый тревожный взгляд.
– Не можешь ты этого помнить, – пробормотал он и принялся сосредоточенно связывать ее концы. Дело это, похоже, было непростым, потому что получилось у него это далеко не сразу.
Его неверие меня позабавило.
– Могу, как видишь, – пожал я плечами. – Мне было лет пять, так что ничего удивительного.
Фейри отложил работу и какое-то время просто смотрел перед собой. Я же с наслаждением созерцал раскинувшееся надо мной звездное небо, вспоминал мамины истории – особенно ту, что рассказывала о гейсах – и отвлекся только, когда услышал неподалеку шорох травы и тоненькое мурлыкающее подтявкиванье.
– Смотри-ка, лисица! – воскликнул я, на миг ощутив себя ребенком. Маленькая, размером с небольшую собаку, но легче, грациозней – узкая морда, тонкие лапы и смешные треугольные уши торчком.
Я поймал себя на мысли, что она кого-то мне очень напоминает.
Ночная гостья подошла совсем близко, склонила голову, будто в поклоне, потом ткнулась носом в подставленную ладонь фейри и, повинуясь легкому взмаху руки, растворилась в густых чернильных сумерках. Донни сидел, обхватив рукой колени и глядя куда-то вдаль.
Я подумал, что не удивился бы, узнав, что когда-то он мог бегать по холмам и лесам Ирландии именно в лисьем облике. Скорее меня удивило бы обратное.