«Сидеть смирно... Подальше от железа и городов. Не брать учеников, не разбазаривать оставшийся запас... Н-да, явно не его вариант».
– Если разорвать связь между нами, это поможет? – задал я следующий неудобный вопрос.
– Даже имей я на то желание, я бы не смог этого сделать, – покачал он головой. – Сила всегда течет от учителя к ученику, но поток этот обычно не толще ручейка. Я всегда говорил, что ты ...
– Да-да, особый случай, – кивнул я, нарезая очищенное яблоко дольками.
«Итак, что остается: свет звезд да «подачки» из Холмов? Не густо».
Нож легко чиркнул по пальцу, мстя за излишнюю задумчивость, и я машинально сунул его в рот, зализывая порез. Тот, к удивлению моему, почти сразу затянулся. Не сказать, чтобы это меня порадовало, скорее наоборот.
– Хочешь? – любезно поинтересовался я у Донни, подождал немного и придвинул к нему блюдце.
И тотчас же почувствовал себя отомщенным: выражение лица фейри стало на миг растерянным, взгляд заметался. Ха, в том, что касается двусмысленностей, у меня был отличный учитель.
– Знал бы ты, как они мне надоели за сотни лет, – вздохнул он наконец, с тоской смотря на ярко-розовые ломтики, сочащиеся кровавым соком и благоухающие так, что голова шла кругом. – Видеть их уже не могу.
– Не смотри, – посоветовал я ему, садясь на край стола. – Ешь. Раньше надо было думать. Я теперь первый заинтересован в том, чтобы ты не протянул ненароком ноги. Так что...
– Эй, мистер Наглец, я все еще твой босс, не забыл?
– Вот и оставайся им как можно дольше, с работой сейчас туго. Давай, не отлынивай, не с рук же тебя кормить, в самом деле. – Я протянул ему под нос насаженную на кончик ножа дольку. А потом еще одну. – За Владыку Лесов, за Господина Северного Ветра, за Госпожу Долгих Ночей, чтоб у вас с ней все сладилось...
– Кхе... кхм.., ну шпашибо, конешно,– отозвался он, умудряясь глумливо ухмыляться даже в процессе еды.
Я подождал, пока он откусит кусок побольше и заговорил снова:
– Хочу встретиться сегодня с ним... с дудочником.
Донни замер, потом медленно поднялся, опираясь ладонями на стол и стал похож на кобру, нависшую над мышью. Я понял, что лучше поторопиться с объяснениями:
– Если есть шанс узнать больше, надо им пользоваться. И страховка с твоей стороны была бы очень кстати. – Мне удалось взять верный тон. Во всяком случае меня не нахлобучили сразу возражениями и не выставили куда подальше. И я решил закрепить успех: – Так что, могу я рассчитывать на твою... помощь?
Разрази меня гром, если просьба далась мне легко – последнее слово я смог озвучить лишь со второй попытки. Чего стоило ему не ответить c лету отказом, я предпочитал не представлять.
С минуту Донни раздумывал, потом буркнул недовольно: «Не вздумай только вступать с ним в схватку и оденься потеплее».
– Спасибо!
Я прикусил язык, чтобы от радости не пообещать надеть все теплые вещи разом, потом понял, что просто обязан сделать еще кое-что, наклонился и крайне фамильярным жестом потрепал хмурого фейри по щеке, чуть задерживая руку, чтобы холодные покалывающие чары смогли закончить начатое.
В общем, мне снова удалось его огорошить, правда, ненадолго. Когда брови его взлетели вверх, я на всякий случай пояснил:
– Забочусь о репутации нашего заведения. Босс с расцарапанной рожей – моветон, не находишь?
– Не слишком ли ты разошелся?
Мелодичный смех звучал вполне благодушно, но от подзатыльника все же не спас. Вполне заслуженного, что уж там.
Песнь ветра... Она зазвучала в голове, стоило лишь позволить себе задремать. Я позвал – напел первые несколько тактов мелодии – и она откликнулась, будто только и ждала, когда к ней обратятся. Сначала звучание ее было так тихо, что казалось порождением воображения, странным акустическим эффектом. Я запел громче – это снова сработало. Ветер заплясал вокруг, взъерошил волосы, ударил в грудь, пробрался за воротник пальто. Теперь я мог различать переливы разных голосов в этом потустороннем хоре. Я сделал шаг, другой, ухватился за музыку покрепче, как за скинутую с обрыва веревку – и открыл тропу.
Привычная сверхъестественная стынь окутала даже через одежду. Мелодия билась в барабанные перепонки с особым остервенением, то отступая, то накатывая вновь. Из-за этого я не сразу понял, что снова стою на вершине Холма, только с другой, более крутой его стороны и лицом к подножию.
Внизу, но ложбинам стелилась рекой белая хмарь тумана. Почему я раньше не замечал, каким липким, вязким и неправильным он выглядит? Вой ветра стих.
– Арчи. Я ждал тебя. – Я крутанулся на месте, и увидел его – темный силуэт, укутанный тенями. Он снова восседал в каменном кресле. Только теперь таких кресла было два. – Твой сторож наконец ослабил привязь?