В небольшой яме, обложенной камнями, горел костер. Из бревен, укрытых волчьими шкурами, вышли неожиданно удобные сидения. Горт и остальные сопровождающие отошли на почтительное расстояние, но не оставили нас без присмотра. К тому же время от времени я ловил на себе изучающие взгляды – дриады, птицы, лесные звери – или фейри, принявшие их обличье. Я и не пытался угадать. Донни, будто в раздумьях, постучал пальцем по губам, я кивнул в ответ – разговаривать о делах в таком окружении не стоило.
Краем глаза я заметил движение – оторвал взгляд от плавно танцующих язычков пламени – и разглядел за костром, на темном фоне вечернего леса мощный – и одновременно с этим грациозный силуэт огромного оленя.
– Вот и он.
Патрон вмиг оказался на ногах и вышел навстречу Хозяина Леса, сделав мне знак оставаться на месте. Я видел, как Донни отвесил Оленю глубокий поклон, как тот недовольно мотнул головой, увенчанной роскошными, словно королевский канделябр, рогами, видел нескольких фейри в человеческом облике, замерших в отдалении от Владыки. Патрон говорил, Олень внимательно слушал, потом, помедлив, кивнул, обернулся к сопровождающим и, легко ударив копытом, отдал им какой-то приказ. Фейри низко поклонились, а Олень и Донни направились к навесу. Сквозь пламя костра очертания фигур и предметов немного расплывались, и я не заметил толком, когда фейри сменил облик. Однако, подошел к навесу он в уже знакомом мне виде, разве что плащ из листьев на его плечах потемнел и подернулся кое-где инеем.
Ветви шатра услужливо приподнялись, приветствуя Хозяина. Мирддин царственно опустился на одно из меховых сидений и слушал наш рассказ молча и наполовину прикрыв веки. Молчание его казалось предельно сосредоточенным, будто он непрерывно размышлял, стоит ли рассказ его внимания или лучше выставить нас вон. Когда Донни закончил, Владыка долго еще в раздумьях смотрел на огонь, поглаживая пальцами подбородок.
– Что ж, – произнес он наконец, впервые за все время смотря на меня, – давняя история до сих пор приносит горькие плоды, и не в моей власти развязать этот узел. Говорить, что я предупреждал, нет смысла. Дела людей мало трогают меня, но Тьма подобна гнили, и расползается слишком быстро... Как выглядел фейри, которого послали за тобой?
Во взгляде Мирддина таилась печаль – темная, дикая, и вместе с тем надежная. Здесь шелестели деревья и тянули друг к другу узловатые ветви. Подумалось на миг, что быть деревом в садах Владыки – не так уж плохо: покой, умиротворение, никаких тревог... Я с трудом стряхнул наваждение.
– Немного выше меня, шатен, кудрявые волосы чуть выше плеч, как у древнегреческих статуй. Глаза... не знаю, он старался не смотреть на меня. Зеленые одежды без украшений. И вот тут, на груди, на манер броши приколоты листья, вроде тех, из которых плетут рождественские венки.
– Падуб... Кулин, – качнул головой Владыка и после продолжительного молчания кликнул фейри из своей свиты и приказал привести сюда подозреваемого.
Пока мы ждали, Донни не терял времени даром: спрашивал у Мирддина, не замечал ли он за своим прислужником чего-то странного, о его характере и привычках.
– Я не слишком внимательно следил за ним. Может быть, зря. Кулин перешел ко мне от Госпожи Горьких Трав. – Хозяин Леса и патрон обменялись многозначительными взглядами. – Это отчасти объясняет его способности влиять на разум и привычку жить обособленно.
– Хм... Да, но переход под твою длань– странный выбор для того, кто желает власти над миром, заметил Донни.
– Я не наблюдал за Кулином подобного. Мне казалось, его устраивает спокойная, тихая жизнь.
– Мудрейший, а музыка? Он увлекается музыкой, игрой на флейте?– влез я в беседу фейри.
Мирддин посмотрел на меня с неудовольствием, но все же счел вопрос уместным.
– Музыка – голос высших сфер, мы все неравнодушны к ней. Да, Кулин играет на флейте.
– А каков его животный облик?
– Землеройка.
Маленькая серая тварюшка, похожая на мышь. Вот из-за кого погибли Берди, Энди и все остальные?
Я попытался уложить в голове сей факт. Безрезультатно. Мной овладело тупое мрачное равнодушие.
Я бы мог подумать, что сказать убийце при встрече, о чем спросить, как отомстить в конце концов... Вместо этого я безотрывно смотрел на огонь.
«Пусть все закончится... Пусть все быстрее закончится», – повторял я про себя.
Но, конечно, ни черта оно не закончилось: Кулина так и не нашли.
Он просто исчез: никто не мог вспомнить, видели вообще его сегодня. Тихий, неприметный... Кажется, среди своих он был незначительной фигурой.