Путь Иуды давался мне нелегко. Я спал по три часа в сутки, написал целую стопку писем, искренне надеясь, что те, кому они предназначены, никогда не прочтут их – и не особенно веря в это, помогал Мейси встречать гостей в зале, извел почти все яблоки на разные варианты коктейлей для Донни... В общем, каждое мгновение был чем-то занят. Но на самом деле, все что я делал в те дни – презирал себя и ждал, ждал, ждал...
Все случилось до ужаса буднично. В день похорон Берди.
Мы вернулись с кладбища Оук Вудс и готовились к поминальной трапезе. Почему-то запомнилось, что обсуждали мы будущий памятник и то, что весной обязательно нужно посадить у могилы белые и алые розы – Берди так и не определилась, какие ей нравятся больше.
– Письмо для мистера Арчи Грейстона, – раздалось вдруг с порога.
Курьер – невзрачный полноватый мужчина средних лет – держал в руках конверт из плотной бумаги, поверх которого был приклеен рекламный слоган, аккуратно вырезанный из журнала: «Настало время перемен».
– А от кого письмо? – как можно безразличней спросил я, расписываясь в бланке.
– От мистера Кей-Си Конноли, – ответил курьер, сверившись с ведомостью.
Я уже знал, что это не так.
Я уже знал, что это не так.
– Это от дядюшки, – пояснил я оказавшемуся рядом Райану. – Я скоро. Только узнаю, что понадобилось старому хрычу.
Я поднялся к себе и вскрыл письмо. В конверте обнаружилась предельно короткая записка и карта Чикаго с ярко-красной отметкой.
«Дорогой Арчи. Ты кое-что пообещал мне. Пришла пора исполнить клятву. Жду тебя ночью с недостающей деталью моей волшебной флейты. И весь мир падет к нашим ногам...
Р.S. Ты ведь не настолько глуп, чтобы подвести меня, правда?»
Он мог не волноваться. Я собирался быть до противного послушным и выполнить то, что от меня ожидалось, по крайней мере попытаться. Хотя внутри все переворачивалось, стоило подумать, что именно мне предстоит сделать.
Я позволил себе немного попялиться в пустоту, потом придал лицу устало-дружелюбное выражение и спустился в зал.
И сразу наткнулся на Донни.
– Все в порядке, золотце? – осведомился он, дефилируя от стойки с двумя тяжеленными подносами, гружеными всякой снедью.
– А? Да, нужно подписать кое-какие бумаги, но это ждет.
– Тогда прихвати-ка вон то блюдо. Крошка Бри c горя наготовила столько, что нам и за неделю не съесть.
Я прихватил. И пережил этот обед, плавно перешедший в ужин. И следил за разговорами, и утешал Мейси с Бри, и хлопал по плечам Магнуса и Пинки, и вообще казался отличным малым Арчи, а не тем, кем был на самом деле.
В конце вечера Донн объявил:
– Сегодня плачьте о себе и о Берди, ребятки, с завтрашнего для возвращаемся к работе. Дел накопилось по горло. Бри, ты лучшая из хозяек. Золотце, загляни ко мне, когда проводишь Мейси.
Я кивнул – это здорово облегчало мне задачу.
Через час я уже стучал в дверь его кабинета. С очередным вариантом «Кабанчика» и неизменными яблоками на подносе.
– А без этого никак? – тяжко вздохнул фейри и отложил в сторону дротики, которыми был утыкан еще один портрет Шекспира, выдранный, похоже, прямо из книги.
– Никак, теперь мы с яблоками неотделимы друг от друга, – хмыкнул я.
– Ну если это плата за твое общество, тогда ладно, – сменил Донни гнев на милость. Даже ноги со стола изволил снять. – Может так я даже снова сумею их полюбить. Но учти: ты пользуешься моей слабостью. Не стыдно?
Рука дрогнула и бокал тихонько звякнул, стукнувшись ножкой о столешницу.
– Ни капельки, – «Как хорошо, что я не фейри и умею врать». – По-моему я молодец. Но ты сказал «снова», то есть раньше они тебе нравились?
– И даже очень, только было это давно, еще до изгнания. Ты напоминаешь мне о тех временах, – патрон помолчал, мечтательно улыбаясь, потом откинулся на спинку кресла: – Но я хотел поговорить не об этом.
– Сначала лекарство, потом дела, – я требовательно постучал пальцем по основанию бокала.
Донни закатил глаза, но подтянул его к себе ближе.
– Парни Орри пока не нашли Кулина, но приглядывают за домом Донала О'Киффа и еще парой интересных мест. А я вот думаю, не зайти ли нам с другого конца. – Фейри несколько секунд гипнотизировал взглядом бокал, а потом на одном дыхании, в три глотка опустошил его, отставил подальше и скорчил пиратскую физиономию.
– Что ты имеешь в виду? – глухо спросил я, стискивая пальцы и вдавливая краешки ногтей в ладони.
– Что по-твоему он собирается делать с флейтой? Выйти на Мичиган-авеню и дать концерт? Эт могло сработать в срдние века, но для свременных мгаполисов мелковато... не нходшь?