Я сделала небольшой глоток – и, как ни нравился мне легкий пряный вкус пенного напитка, поставил кружку обратно.
– Нет-нет, – запротестовал О'Ши, – ты теперь бармен, должен как следует понимать, чем посетителей угощаешь. Считай, что у тебя ознакомительная экскурсия.
Тут меня окутал аромат сладких цветочных духов, а на плечо легла женская рука.
– Как интересно, – прошептали мне на ухо, и от этого шепота по телу пробежали мурашки, – с виду такой неискушенный, совсем безобидный... Ну-ка...
Девица в красном скользнула вперед, легко провела пальцами по моей щеке и – я даже пикнуть не успел – вдруг прижалась красными губами к моим. Аромат цветов стал оглушающим, а неожиданный поцелуй показался вдруг таким приятным, что, руки сами собой легли на тонкую женскую талию. Хм,пожалуй, я был бы не против и...
– Берди! – резко окликнул девицу Магнус Лир.
– Все-все, расслабься, Магни, я только слегка, уж больно любопытно, – та сразу отстранилась и поднесла мне кружку – Охладись, малыш... Очарования, кстати, у него побольше моего будет. Только странное оно какое-то. А вот закрываться птенчик совсем не умеет.
– Научим.
Все, включая мелкую Бри, смотрели на меня с интересом энтузиастов-энтомологов, нашедших новый, неизвестный доселе подвид уховертки. Я же в полной мере ощутил себя идиотом – щеки и даже кончики ушей горели от стыда и... злости.
«Очарование? Да, разумеется, охотно верю. Ведь обладающие исключительным очарованием люди именно так и живут: у них почти нет личной жизни, они не умеют договариваться с опекунами, их выставляют из университетов и вышвыривают с любимой работы из-за богатых сынков тех, кому все дозволено. Ах да, еще их в обязательном порядке бросают собственные родители...»
Я залпом осушил кружку, и решил, что хватит с меня этой чуши.
– Хватит! – повторил я вслух. И это произвело впечатления: «лисы» все как один замолчали. – Теперь моя очередь проявить любопытство. Я бы хотел осмотреть свое рабочее место.
Бармену положено находиться за барной стойкой – так?
И я резко развернулся, желая туда и проследовать. И замер от неожиданности, оказавшись нос к носу с еще одним обитателем «Норы». Ладно, нос к носу – это я себе польстил: тот тип оказался заметно выше. Лицом к лицу, назовем это так. Лицом к лицу с главной проблемой моей жизни.
Высокий, худой, в черном костюме и того же цвета шляпе, лихо сдвинутой набок, смоляные вьющиеся волосы до самых плеч. И на фоне всех оттенков черноты – бледное узкое лицо: угловатый подбородок, цепкий взгляд и слегка безумная улыбка, в которой совершенно точно сверкнул острый, явно длиннее положенного, клык.
Возраст этого парня я не смог бы определить даже приблизительно. В целом же, он производил впечатление не то поехавшего крышей гробовщика, не то его беспокойного клиента.
– Осторожнее, золотце, не хотелось бы повторяться. – Голос его был отмечен легчайшей хрипотцой, похожей на суховатый звук пересыпаемых из ладони в ладонь жемчужных бус.
«Повторяться?»
Какая-то догадка мелькнула внутри и заставила внимательнее рассмотреть того, кто стоит напротив. Особенно руки... Да, эти узкие кисти и длинные пальцы я, определено, видел совсем недавно.
– Вы...
Он вопросительно приподнял брови, и я решил уточнить.
– Ночью... Тот парень, с которым я..
«Столкнулся».
– Неожиданно сблизился, – громко перебил он, улыбаясь еще шире, чем окончательно вогнал меня в краску. – Ошеломляюще, хотя и несколько ммм... грубовато. – и уже чуть тише, но так, чтобы слышно было всем: – И никаких им подробностей, раз не позвали меня в вашу теплую компанию.
– Но, Донни, мы не знали, когда тебя ждать, – всплеснула руками Берди, становясь похожей на обиженную девочку.
Тот равнодушно пожал плечами.
– Не мои проблемы, дорогуша. Вы могли бы надеяться... До пяти все свободны. Магнус, сегодня обойдемся без тебя, навести-ка лучше святых отцов.
– Понял, Донни, сделаю.
– Золотце, а ты идешь со мной. Потолкуем, – меня, как зазевавшуюся девицу, сцапали под локоток и потянули в направлении лестницы.
Замешательство, в котором я все еще прибывал от царящих здесь порядков, не помешало мне обратиться к главному из «лисиц» с вежливой просьбой.
– Сэр, не называйте меня так.
Указывать ему, что это бесцеремонно, похоже, было бесполезно, а объяснять, что это слово для меня связано с единственными теплыми воспоминаниями о матери, я не собирался.
– Сэр... – повторил тот и рассмеялся, коротко и тихо. – Донни, золотце, и никак иначе. А что до предмета разговора. Рад бы да не могу: раз уж сорвалось с языка однажды, значит, так тому и быть.