– Как тебя зовут, дитя? – спросила она, когда ребенок закончил и, нисколько не опасаясь ночную гостью, подошел к ней.
– Йен, – ответил он бесхитростно, и улыбка снова осветила чумазую мордашку.
Светлые, золотистого оттенка, волосы растрепались, так и хотелось их коснуться. Да и весь он был теплый, солнечный, будто погожее летнее утро. А зимой так иногда не хватает лета.
– А ты знаешь, золотце, что не стоит вести разговоры с жителями Холмов? – спросила она лукаво, заглядывая ему в глаза. – Разве ты меня не боишься?
– Не боюсь, – смелый, наивный малыш... – Ты прекраснее всего, что я видел. И совсем не злая. Я бы хотел, чтобы ты всегда улыбалась.
Он порылся за пазухой – и протянул к ней руки. В них, словно в колыбели, лежало яблоко. Самое обычное яблоко – румяное, слегка подбитое с одного бока. Но оно показалось Госпоже Долгих Ночей слаще всех яств на свете. С каждым кусочком его в ней разливалось светлое, радостное, согревающее сердце чувство.
В тот вечер ни один житель деревни не пострадал: Внушающая Ужас впервые подумала, что люди не могут быть так уж плохи, если среди них встречается настоящее золото.
Йен жил сиротой при живом отце. Тот не был мерзавцем, но о выпивке заботился порой больше, чем о сыне. Госпожа Долгих Ночей с радостью забрала бы ребенка с собой, но Йен не захотел оставлять родителя, а она скорее нарушила бы все гейсы сразу, нежели сделала что-то против его воли. Госпожа часто навещала своего любимца, рассказывала ему истории о своем народе, расчесывала золотые волосы и вплетала в них цветы, подарила ему новую флейту из лунного серебра и поделилась с ним волшебной силой. Мальчик стал колдуном. Это нисколько его не испортило. Но жители деревни с тех пор стали дичиться Йена, смотреть косо и шептаться за его спиной.
Через два года умер отец, и больше ничто не держало мальчика здесь. В один из дней он вложил ладонь в руку своей госпожи, и она увела его в Холмы.
Жизнь Йена там текла так легко и весело, такой любовью и заботой окружила его Владычица Ночи, что он позабыл тяготы прежних лет. Во всяком случае, так ей казалось. Игры и проказы, обучение колдовству, танцы и песни, бесподобная музыка, равной которой нет в мире людей, лучшие блюда и напитки – все было к его услугам. Мелодии, которые играл Йен, так пришлись по нраву сидхе, что сам Белый Король приходил порой послушать их.
Время шло. Из милого мальчика вырос красивый юноша. Одно омрачало счастье Госпожи Долгих Ночей – слишком глубоко уходил он в себя после прогулок в человеческом мире, слишком задумчив становился, услышав предания или истории о людях.
Когда Йену исполнилось двадцать, он преклонил перед Владычицей Ночей колено, поцеловал руку и прижал ее к своей щеке.
– О, моя Госпожа, у меня есть одна просьба. Жизнь людей, я вижу, полна страданий, а ведь я и сам человек и хочу что-то сделать для братьев моих и сестер. Отпусти меня к людям, молю. Колесо года завершит поворот – я вернусь и больше тебя не покину.
Разве могла она ответить отказом? Она отпустила его, и весь год ее сердце не знало покоя.
Долго ли, коротко ли странствовал по свету Йен-музыкант. Но однажды дорога привела его в город – красивый, зажиточный, сытый. Одна беда – в городе так расплодились крысы, что никакого спасу от них не стало. Йен рос среди фейри, умел смотреть их глазами, и знал, что сам Жнец называет крыс семенами грядущего мора. Горожане казались юноше добрыми людьми, и он решил им помочь.
Дальше все было как в той легенде, что ходит сейчас по свету: глава города пообещал молодому человеку щедрую награду, Йен заиграл на свирели и вывел крыс за стену, к реке. Правда и то, что его обманули. Легенды умалчивают лишь о том, что его избили до полусмерти и вышвырнули из города, как ненужную вещь. Никто из горожан не вступился за него, никто не пришел на помощь.
Для юноши это стало ударом. Выяснилось вдруг, что люди могут быть хуже зверей, могут платить предательством за добро, что уста их осквернены ложью, чресла – похотью, что глаза их смотрят – и не видят главного. Что город прогнил изнутри, и вовсе неспроста развелись здесь крысы.
«Им нет прощения, – думал Йен, – не зря Жнец замыслил забрать их жизни».