Голова была очень легкой и темного туманной, как бывает, когда спишь слишком долго.
Я помнил все, каждое мгновение, но вряд ли смог бы ответить, приснилось ли мне все это или было на самом деле.
Деревья, небо, россыпь благоуханных цветов на траве, лучи вечернего предзакатного солнца, мягко освещающие землю... Я разглядывал все это с любопытством, и ясно понимал, что мир изменился. Даже не мир, а скорее я сам. Теперь я воспринимал все вокруг иначе – глубже и легче одновременно. Каждая краска, каждая форма теперь приобрели для меня звучание. Мир наполнился мелодиями, которые так и желали быть сыгранными.
«Господин Новых Песен, – произнес я про себя свое новое имя. – Почему бы и нет?»
Я поднес руки к лицу – они были все те же, только кожа стала немного светлее, – рассмотрел свою одежду: рубашка старинного покроя цвета вечерней тени, коричневая бархатная куртка с короткими рукавами, чуть более светлые узкие штаны и длинные мягкие сапоги.
На поясе вместо меча или кинжала висела... свирель.
– Снова ты, – нахмурился я, взяв ее в руки, – А что если...
Я прикусил губу, сосредоточился – и серебристая трубка в моей руке превратилась вдруг в тяжеленький саксофон.
– Так вот как это работает.
А потом игриво, без усилий, будто всю жизнь этим и занимался, изобразил на инструменте двойное стаккато. Брызнули с ветвей птицы, потревоженные резкими незнакомыми звуками. И я рассмеялся: ну да, до сих пор никому и в голову не приходило играть на саксофоне в садах Лесного Владыки.
– Новые песни требуют нового звучания, – назидательно сообщил я птицам.
Взмахнул рукой, превращая сакс обратно в свирель – и приладил ее к поясу.
Непослушная прядь мазнула по щеке. Я машинально пригладил волосы – и охнул: те успели порядочно отрасти. Это сколько же я спал?
Сердце... мое новое бессмертное сердце тревожно забилось: надо идти, меня ждут...
Я торопливо зашагал по тропинке – сначала вверх по склону, а потом вниз с холма в восхитительную долину.
Госпожа Долгих Ночей стояла на берегу озера, там где я сам так часто с нетерпением ждал своего лиса.
Закатное небо отражалось в прозрачной воде, множа розовое, с нежными лиловыми прожилками, золото, окутывая тонкую фигуру таинственным теплым светом.
Я подошел к ней, опустился на одно колено и прижался щекой к ее ладони. Не было ничего естественнее этого жеста. Тонкие пальцы ласково перебирали мои волосы, а я все никак не мог найти подходящих слов.
– Как долго ты спал, золотце, – улыбнулась она и притянула меня к себе.
Само ее присутствие действовало на меня странно: хотелось то ли броситься к ее ногам, то ли убежать без оглядки. Ее руки ласково погладили меня по щекам – и я вдруг смутился, словно пятнадцатилетний юнец.
– Хм.. впервые вижу краснеющего фейри, – сообщила мне Госпожа, улыбаясь лукаво.
Разумеется после этого я залился краской до кончиков ушей.
– Мой лисенок совсем одичал, – она сделала маленький шажок назад и подхватила меня под руку, – придется приручать тебя заново.
Я долго вглядывался в ее лицо, пытался найти в ее глазах собственное спокойствие, но тревога внутри никак не желала униматься, более того – она нарастала, звучала напряженным, взволнованным ритмом ударных.
Госпожа внимательно наблюдала за мной.
– Что-то не так, Арчи?
– У меня есть одна просьба, – выдавил я из себя наконец, пытаясь понять, уместно ли вообще просить о таком, не обидится ли моя Госпожа...О, обидеть ее я не желал ни при каких обстоятельствах.
– Луна и звезды! Судя по мрачной решимости, ты намерен потребовать половину моих владений и девичью честь в придачу, – она смеялась, но глаза ее смотрели встревоженно.
– Что? Нет, я бы никогда... – начал было оправдываться я, но осекся и словно в холодную воду с головой прыгнул: – Возможно ли... Можешь ли ты хотя бы ненадолго сменить обличье?
– А, это... – улыбка ее стала до невозможности хитрой. – Если хочешь, я, конечно, могла бы... Хм, но что это там?
Старый как земля под моими ногами трюк сработал: я тут же оглянулся, некоторое время пялился на красивейший вечерний пейзаж, а когда с удивлением повернулся обратно, на месте Госпожи уже стоял Донни.
– Ну что, золотце, так лучше? – спросил он, слегка склонив голову к плечу.
Чертово сердце сошло с ума. Просто взбесилось.
Все, что случилось за время моего странного сна, сразу поблекло, отошло на второй план. Я будто снова оказался на той тропе, что вела в Холмы, с безжизненным телом на моих руках. Те мысли, те чувства, которые переполняли меня тогда, вернулись сейчас сторицей.
Словно пьяный, на негнущихся ногах, я приблизился к нему, пытаясь понять, не мерещится мне ли это. Медленно дотронулся до руки чуть выше запястья, сжал пальцы, боясь, что схвачу лишь призрак, туман... Но нет – рука его была самой настоящей – теплой и жилистой.