– Отличный вечер, мистер Чаки. Не присоединитесь ли к нам? Настоятельно приглашаем. – Пижон в черном, держа в одной рукой зажженную сигару, сделал плавный подзывающий жест, мол, добро пожаловать, и, чтобы подтвердить серьезность намерения, выставил к краю стола третий – пустой – стакан.
В другое время Чарли может еще и посомневался бы, но уж больно не хотелось ему выслушивать наставления Молли, да и дармовая выпивка опять же... Такие ребята что-попало цедить не станут.
Так что он подхватил инструмент и отправился за дальний столик.
– А вы издалека, парни? – спросил он, устроившись.
– Точно, издалека, лучше и не скажешь, – улыбнулся светленький и вдруг, придержав гитару, ловко пробежался пальцем по струнам. – Ух, а неплохо, а?
Вообще-то без спроса трогать гитару – то же самое, что целовать чужую девчонку, за такое можно и по шее получить, но этот парнишка так и источал благожелательность, и Чарли решил, что бог с ним, с блажным.
– Говоришь, ты собрался сбыть залежалый товар одному мифическому парню? – будто между делом поинтересовался долговязый, наливая в стакан Чарли чертов дорогущий «Pappy Van Winkle» – он-то и не знал, что Молли держит такое.
Настроение слегка приподнялось.
– Ну, Роб Джонсон вряд ли назвал бы его мифическим, – хохотнул он, хотя сам всегда считал эти россказни о встрече Джонсона с дьяволом на перекрестке продуманной талантливой брехней.
– А, точно, – прищелкнул пальцами парень в черном, будто припоминая, – именно так его и звали, – и, наклонившись к Чарли, поведал доверительным шепотом: – А ты везунчик. Тебе даже до перекрестка идти не надо. Считай, пришел уже.
Смотрел он весело, улыбался широко. Но от улыбочки этой, от блеснувшей в ней острого клыка Чарли стало не по себе. Страшно стало, если уж говорить совсем по-правде.
Он опрокинул в себя содержимое стакана, толком и не ощутив вкуса, и заставил себя ухмыльнуться в ответ.
– А ты, стало быть, и есть тот мифический парень, который мне нужен?
Эти двое переглянулись, словно заговорщики.
– О, нет. Я лишь слежу, чтобы ты не выкинул какой-нибудь глупый фортель, малыш. Но ты же не собираешься, правда? – проворковал этот жуткий тип и, выждав немного, кивнул в сторону светловолосого: – Вот тот, кто может тебе помочь.
Чарли перевел недоуменный взгляд на второго – в забегаловке Большой Молли тот смотрелся ангелом божьим, спустившимся на грешную землю.
– Донни, ну зачем ты его пугаешь? – рассмеялся он и обратился уже к Чарли: – Он прав: чудеса и музыка – по моей части. В этом могу помочь. Только душа мне твоя не нужна. Вместо нее дашь обещание завязать с выпивкой и поклянешься в том своей правой рукой. Ну как, идет?
И он, по-прежнему улыбаясь, протянул Чарли чистенькую, так и сияющую ладонь.
А у того словно пелена с глаз спала. Он ясно увидел, что зрачки в каре-золотых глазах – странной вытянутой формы, будто у кошки или лисы. Вдруг бросилось в глаза и то, что пуговицы на пиджаке и рубахе парня не с той стороны расположены, а еще показалось – но тут, возможно, воображение разгулялось, – что на макушке этого странного типа торчат треугольные серо-черные лисьи уши. Музыкант моргнул – и видение пропало. Жуть какая-то.
Чарли облизнул разом пересохшие губы и перевел взгляд на длинноволосого. Тот с издевательской улыбочкой подтолкнул к нему наполовину полный стакан бурбона. Мол, ну, парень, выбирай.
«Выпивка – дело хорошее, конечно, – думал он. – Но музыка.... Эх, да что там – час назад он готов был душу за музыку отдать, а теперь сомневается, слабак. А, была-не была!.. »
– Будь по-твоему! – решился он и пожал протянутую ладонь. Она, на вид изнеженная, оказалась неожиданно сильной.
Откуда-то вдруг взялась вторая, серебристая, гитара.
– Я, конечно, по клавишным больше, – хмыкнул светлый, – но давай-ка пока с этого начнем.
И выдал такое соло, что у Чарли глаза на лоб полезли.
– А нет, подожди... – спохватился вдруг паренек. – Для этого рановато пока, не поймете. Вот немного попроще. Подхватывай, что сидишь?..
И Чарли подхватил, и еще, и снова, пытаясь постичь, успеть, понять, вникнуть... Поначалу выходило плоховато, что чем дальше, тем больше Чарли входил в азарт.
Тип в черном расслабленно слушал их игру, довольно жмурясь, покачивая головой в такт и время от времени потягивая бурбон, словно дразнился. Чарли поначалу это раздражало, а потом он и думать забыл и о нем, и о обо всем прочем, полностью отдавшись во власть новых, будоражащих ритмов и гармоник, входя в кураж.