До вечерней смены оставалась еще пара часов, и я решил немного вздремнуть. Глаза уже слипались, неудивительно, что я уснул почти сразу. Удивительно то, что мне что-то снилось.
Поначалу меня окутала то самое предвкушение, которое охватывало меня в детстве, когда я ложился спать, а мать рассказывала волшебные сказки о Холмах, о людях, еще о чем-то, я почти их и не помнил. Только ее мерный, очень красивый голос, серебристый смех и ласковое прикосновение к моим волосам: «Спи, золотце».
Как же давно мне не снилось подобное, и как мне этого, оказывается, не хватало. Почему мы так зависим от этих странных детских воспоминаний, почему они имеют над нами такую силу?
Конечно, в тот момент я не думал ни о чем таком, просто радовался этому ощущению тепла, надежности и присутствию дорого человека рядом. Потом сон сменился, и я оказался в каком-то странном месте. Вроде поля или холмистой долины. Было совсем темно, даже звезд на небе не видно, но я каким-то образом различал плавные очертания пригорков и низин, даже тех, что далеко от меня.
Холод... Я откуда-то знал, что здесь холодно, хотя и не мерз. По земле стлалась сизая дымка.
Потом я услышал мелодию. Она звучала так тихо, что поначалу я принял ее за игру своего воображения: неспешная, немного заунывная, незаметно вселяющая тревогу. Будто ветер поет в горах или задувает в горлышко пустой стеклянной бутылки. Я сделал шаг, другой. Мерзлые ветки протестующе хрустели под ногами. Я шел. Долго шел. То спускаясь вниз с пологих склонов, то поднимаясь вверх. Мелодия иногда становилась громче, иногда тише, но ни разу не прерывалась.
Мне не нравилось здесь, хотелось уже прийти хоть куда-нибудь. Но картина вокруг не менялась – холмы и поля, поля и холмы, дымка у самой земли и эта монотонная, навевающая беспокойную дремоту, мелодия... Звон будильника я воспринял как благо.
Новое дельце
Всю смену я боролся с сонливостью: все же двух часов сна в сутки маловато даже колдунам, по крайней мере начинающим.
Взбодрил меня протестующий звук резко распахнувшейся двери, явившей всем завсегдатаям и работникам «Норы» ее до отвращения энергичного владельца. На белоснежных воротнике и манжетах расплывались мелкой россыпью экстравагантные ярко-алые пятна. Прежде, чем я успел хоть слово сказать, фейри облокотился на стойку и, радостно скалясь, потребовал двойной виски.
– Что-то случилось? – осторожно спросил я, ставя перед ним стакан.
Он прикрыл один глаз и несколько секунд разглядывал меня через янтарную на просвет жидкость.
– Небольшое недоразумение, золотце, – ответил он наконец. – Вот тебе задачка. Некий джентльмен в сопровождении приятелей поздно ночью встречает на своем пути мирно гуляющего фейри, заступает дорогу и говорит следующее: «Эй, пугало, ну-ка стой, когда с тобой говорит Джимми Штык». Как думаешь, что он сделал неверно?
Кое-что о фейри я уже успел вычитать в справочнике Магнуса, поэтому думать долго не пришлось.
– Хм, он первый обратился к тебе – это раз, назвал свое имя – это два, говорил неуважительно – это три.
– Все так, – довольно хмыкнул Донни, крутя в пальцах стакан. – Но главная его ошибка заключалась в том, что, произнося все это, он угрожал мне ножом...
– Упокой, Господь, его душу, – неодобрительно закончил прислушивающийся к нашему разговору Магнус и перекрестился.
– Что поделать, патер, он сам подставился по всем пунктам, – в голосе фейри не было ни тени сожаления.
Он преспокойно сидел, смакуя напиток, и разглядывал меня поверх хрустального края стакана. Это несколько нервировало, и я предпочел молчанию болтовню.
– В некоторых сказках о дивном народце говорится, что их отпугивает железо. Гвозди или тот же нож в кармане.
Донни ухмыльнулся.
– Так и есть, но с некоторыми оговорками. Чем больше силы, тем меньше ощущается это влияние. Пикси разбегутся в ужасе, сидхе же вполне способны к железу привыкнуть – он красноречиво постучал ногтем по рукояти револьвера. – Но этим слухам мы никогда не препятствовали. Забавно было наблюдать, как выходит очередной герой со своей зубочисткой и ждет, что ты сейчас задрожишь от страха.
С некоторым облегчением я заметил приближающуюся к стойке Бёрди. Она встала рядом с фейри, провела пальчиком по красным брызгам на воротнике, положила руку на плечо и тихо промурлыкала: «Там пара уважаемых гостей, хотят поговорить. Пинки пока за ними присматривает». Потом переключила свое внимание на меня: «Смотри-ка, у нашего бармена глаза цвета темного виски».