О'ши, как раз сделавший хороший глоток джина, закашлялся.
– Я еще слишком молод, – выдал он сдавленно и посмотрел на управляющего в ожидании поддержки.
– Мне не привыкайть, – ответил тот с непроницаемым лицом.
– В турне по кладбищам, догадливый мой, – развеселился Донни. – Отличная развлекательная программа. Заодно опросите сторожей.
Остальным также нашлась работа: Берди должна была объехать больницы, Пинки – разузнать обстановку среди его соплеменников, Одзава – среди теневой части города, которая предпочитает не обращаться ни к врачам, ни к священникам. Бри, как и всегда, оставалась хозяйничать в баре.
Я же оставался не у дел. Ну и прекрасно, наконец-то мог позволить себе выспаться.
С этим я справился на отлично: проснулся за полдень, с более-менее свежей головой. Только замерз слегка, да еще отголоски надоедливых сновидений немного портили картину. Контрастный душ быстро исправил и то, и другое.
Первым делом я ответил на письма. Мистеру Коннолли сообщил, что у меня все хорошо, и в его услугах я не нуждаюсь. Мейси же написал чуть более развернуто, хотя и не без лукавства: посетовал, что пока завален делами и не слишком свободен в передвижениях, заодно спросил, могу ли я что-то сделать для нее. Почему-то мне было тревожно за эту девушку.
Закончив с письмами, я положил их во внутренний карман пиджака, спустился на первый этаж и сразу попал в оборот к Бри. Она затеяла уборку, и с усердием терла тряпкой пол. Швабр и прочего «новомодного баловства» она не одобряла.
– Ага, встал? Вот и славненько, мне веселее будет! – радостно возвестила она. – Садись, я сейчас принесу завтрак.
И Бри проворно умчалась на кухню. А я задумался, спит ли она вообще когда-нибудь.
– Ну да, отдыхаю. Но мне много времени не надо. Да и столько дел, столько дел, – причитала она, но когда я предложил свою помощь, тут же воспротивилась: – Нет-нет, что ты, не вздумай.
И вид при этом имела такой, будто я посягнул на святое. Поэтому я улыбнулся примиряюще и принялся за щедрый завтрак, которого хватило бы и на двоих, попутно размышлял о том, что неплохо бы размять пальцы и сыграть что-нибудь сложное и затейливое...
Однако, осуществить задуманное не вышло: стоило промокнуть губы салфеткой, как Бри тут же подскочила с подносом.
– Поел, Арчи? Тогда загляни к Донечке, он просил, – и она потыкала крепким пальчиком вверх, в потолок.
Умиление, с которым она говорила о фейри, выглядело комично, но было вполне объяснимо: не каждому брауни в личное пользование достаются такие хоромы. По меркам этих созданий Бри была настоящей богачкой.
Итак, как ни хотелось мне скорее заняться музыкой, пришлось, скрепя сердце, отложить это занятие. Не успел я подойти к лестнице, как раздался очень громкий, очень явный звук выстрела. А спустя секунду еще один.
Бах! Бах!
Стреляли явно наверху. Я оглянулся на Бри, но она только покачала головой и замахала руками, мол, давай, иди быстрей.
Только я поднялся по лестнице, как снова бахнуло. Стреляли явно в кабинете, поэтому в дверь я постучал с опаской.
«Открыто!» – донеслось изнутри. Я вошел, и тут же наткнулся взглядом на вазу, полную ярко-красных яблок, и на подошвы щегольских черно-белых ботинок. Донни устроился в кресле, слегка наискосок, закинув скрещенные в щиколотках ноги на стол. Одну руку он держал за головой, в другой, в тонкой перчатке, крутил револьвер.
– Ты вовремя, золотце! – объявил он. – А то я уже начал скучать, – и адресовал мне один из томно-лукавых взглядов, которые до сих пор приводили меня в замешательство. Но прежде, чем я придумал достойный ответ, фейри ухмыльнулся и продолжил, попутно вставляя патроны в барабан: – А скучать мне никак нельзя. Это плохо сказывается на здоровье окружающих и состоянии мебели.
С этими словами он картинно прицелился, закусив губу и прикрыв один глаз, и сделал еще два выстрела.
Бах! Бах!
Висящий напротив портрет Шекспира пополнился двумя новыми отверстиями – на кончике носа и аккурат между глаз.
–Ты явно его недолюбливаешь, – заметил я.
– Я всех людей недолюбливаю. И, в целом, невысокого о них мнения. Но иногда они... удивляют. – Тон его стал неожиданно серьезным, а глаза потемнели, будто налились свинцом. – Они отняли самое дорогое, что у меня было. Но они же и одарили меня им когда-то. Так что... – Некоторое время мы смотрели друг на друга, потом фейри снял ноги со стола и указал подбородком в сторону портрета. – А что до нашего великого Билли... У меня к нему свои счеты. Низвести сидхе до каких-то «феечек»... – Донни оскорбленно фыркнул. – Злопамятный стервец. Но гениальный, не отнять.