– Не собираюсь я ее «кокать», – возмутился я.
– А я не спрашивал, собираешься или нет, я спросил, можешь ли...?
Мысль я, конечно, понял. Но не сказать, чтоб она меня сильно успокоила. Кто знает, что на уме у этого фейри?
C минуту мы сверлили друг друга взглядами: «Я тебе не доверяю» – «Зря, я чист аки агнец!». Потом Донни рассмеялся и хлопнул меня по плечу:
– Свирель и терновник! Возвращаемся, золотце, Нам есть, что отпраздновать.
Эта смена в «Норе» куда больше походила на вечеринку, чем на работу. Мы отмечали и закрытие дела, и мое освобождение от колдовских пут, да и просто сам факт того, что все пока живы и здоровы. Спиртное лилось рекой. Признаться, я прилично набрался, и вечер запомнился мне очень отрывочно.
Помню, что мне раз двадцать пришлось рассказывать историю своего чудесного спасения. Помню, что дорвался до инструмента и пару часов кряду играл совершенно забойный свинг. Не знаю уж, как это выглядело на самом деле, но в моем тогдашнем состоянии игра мне казалась почти гениальной. Помню Берди, лихо отплясывающую прямо на столике. Райана, кружащего на руках хохочущую Линдси. Бри, устроившую со знакомыми клуриконами состязание, чтобы выяснить, чей эль лучше. Магни, на спор ходящего на руках. И разлегшуюся на верхней крышке пианино симпатичную озерную барышню, с которой мы мило флиртовали. А еще другую, зеленоволосую, девицу на коленях Донни и самого фейри, приобнимающего ее одной рукой. Сизый дымок от сигары в его пальцах и задумчивый неотрывный взгляд, устремленный на меня. Вот о последнем я точно предпочел бы забыть: так явно в нем читался вопрос: «Что же мне с тобой делать?»
До постели я добрался уже под утро. Рухнул в нее, не раздеваясь, только пиджак закинул на стул да поднял с пола выпавшую из кармана свирель.
Должно быть, из-за нее-то мне снова снились блуждания в горах, заунывная песня ветра и повторяющая ее мелодия флейты. На этот раз она звучала куда громче, иногда даже будто звала по имени. Не раз и не два мне казалось, что вот-вот, сейчас уже, я увижу загадочного музыканта, не дающего мне покоя. Но ветер доносил откуда-то тихий приглушенный смех – и песня смолкала. Чтобы через некоторое время зазвучать снова, но уже тише и с другой стороны. Словно дразнила, играла со мной в странную, непонятную мне пока игру. И я сомневался, что игра эта придется мне по нраву.
Самый близкий друг
Кроме сидхе Зеленого и Белого дворов существуют и фейри-бродяги. Среди них есть те, кто жаждет свободы, те, кто, наоборот, стремятся к покою и одиночеству, а также изгнанники, отлученные от своего двора за какую-то провинность. В отличии от остальных, все они не имеют титула, свиты, и сами имена их зачастую никто уже и не помнит.
Тогда как об их величествах, о Хозяине Леса, Темном Жнеце, о господине Северного Ветра и госпоже Долгих Ночей, о Владычице Озер, Охотнике, Великом Воине и Повелительнице Рассветов и Закатов знают все. Даже люди хранят о них память в виде сказок, легенд и притч. А тех, кто знает, как оно было на самом деле, почти и не осталось...
***
Я мариновался в полицейском участке уже битый час и проклинал свою вежливость. Стоило бы, пожалуй, открыть дверь с ноги, а не изображать стеснительного парня из хорошей семьи. В конце концов, копы относились к «Лисам» так же, как к небольшой и иногда полезной мафиозной группировке – трогать не трогали, временами сотрудничали, но особой любви, понятное дело, не испытывали. И уж точно не ожидали от нас хороших манер.
Я уже было совсем решился наступить на горло своему воспитанию и проявить некоторое самоуправство, когда дверь в кабинет инспектора Харриса открылась.
– Где О'ши? – недружелюбно буркнул он вместо приветствия.
Учитывая тот факт, что и в лучшие времена Харрис выглядел как иллюстрация к выражению «смесь бульдога с носорогом» это произвело отталкивающе впечатление. Однако мятая несвежая рубашка, мешки под глазами и крайне утомленный вид ясно свидетельствовали, что в последнее время инспектору приходится несладко.
– Заболел, – соврал я.
На самом-то деле Райан просто в очередной раз обыграл меня в карты, и приходилось теперь отрабатывал карточный долг – я выполнял его обязанности, пока он наслаждался внеплановым выходным. Дел у нас в эти дни было немного, ровно столько, чтобы у меня возникло желание в следующий раз непременно отыграться.
Бывший шеф ирландца вряд ли поверил моему объяснению, но уличать во лжи не стал: окинул меня хмурым взглядом и уткнулся в одну из раскрытых папок на своем столе.