Бри охнула, а Берди и Одзава переглянулись и подошли ближе. Я же, благодаря университетскому курсу английской литературы узнавший строки классика, был, мягко говоря, озадачен.
Донни взгромоздил корзину на стойку и, облокотившись на стойку, плавно повел рукой.
– Двойной виски, золотце. Сразу парочку.
– Трудный день? – предположил я, отметив, что сегодня мы поменялись местами. Судя по ответной усмешке этот факт не остался незамеченным. – Я думал, ты терпеть не можешь Шекспира.
– Так и есть, – подтвердил Донни философски. – Негодую на пройдоху Билла, недолюбливаю яблоки из Холмов и ненавижу ходить в должниках. Но вот он я: с цитатой на устах, нафаршированный плодами по самые уши да еще и кругом обязанный Мирддину. Что поделать, жизнь нечасто интересуется нашими желаниями.
Первый стакан фейри выпил залпом, словно воду. Второй слегка пригубил и покрутил в пальцах.
– Мирддину?
– Здесь его знают под этим именем. Господин лесов, заботливый владыка деревьев и справедливейший пастырь диких зверей. К людям он, разумеется, не столь дружелюбен. – Донни сделал паузу, медленно отпил виски – в это время в зале стояла совершеннейшая тишина – а потом улыбнулся так широко и лихо, что от предчувствия неприятностей даже в затылке заломило. – Он согласился принять под сень своих лесов всех волшебных созданий, которые захотят покинуть город.
У Райана изо рта выпала сигарета. Берди прикусила палец. Магни снял очки и принялся аккуратно протирать стекла тканевой салфеткой.
Возникло стойкое ощущение, что этот Мирддин доселе не отличался гостеприимством. Что настораживало еще больше.
– А фзамен..? – святой отец озвучил тот вопрос, который интересовал нас всех.
– Что может попросить добрый хозяин леса у лиса, живущего в городе? – рассмеялся фейри. И смех этот, отрывистый, глуховатый, казался каким угодно, только не беззаботным. – Разве только добыть еду для своих старых ветвистых любимцев.
«Еду? Для деревьев? Что за ерунда?»
– Так что, все дело в нескольких мешках навоза? – удивился я.
Донни покачал головой.
– Священные деревья Мирддина предпочитают вкушать кровь и плоть. В давние времена это решалось просто: друиды – жрецы его – хоронили умерших в корнях под землей. Теперь жрецов нет, сердце леса живет впроголодь, а это всегда скверно сказывается на характере.
– Подожди-ка... Хочешь сказать, что мы теперь должны поставлять хозяину леса... мертвецов?
Фейри посмотрел на меня поверх наполовину опустевшего стакана.
– Я уже говорил тебе, что ты догадливый мальчик? – спросил он восхищенно. – Жизнь одних созданий оплачивается жизнями других, разве это не справедливо? А что до мертвецов, скоро в них не будет недостатка...
Мрачное пророчество повисло в воздухе удушливой взвесью.
Донни вдруг наклонился вперед, с ловкостью хищника сцапал меня за руку и стиснул пальцы так сильно, что я почти перестал их чувствовать.
– Но в это дело ты соваться не будешь, так ведь, золотце? – И чтоб я сдох, если это был вопрос.
Положа руку на сердце я испытал облегчение: принесение кровавых жертв никогда не входило в сферу моих интересов.
– Почему это? – все же спросил я, с трудом выдернув ладонь из захвата.
Фейри сначала прикончил виски, отставил в сторону пустой стакан и только потом ответил, с видом «ну ладно, раз не хочешь по-хорошему...»:
– Во-первых, я так решил. А во-вторых... Спросим-ка у остальных, согласен ли кто из них взять тебя в напарники. Есть желающие? – осведомился он, смотря по сторонам.
Желающих не нашлось.
Неплохой удар по самолюбию, правда?
«Да пошел ты», – думал я.
«И вы тоже, предатели...», – думал я.
«Я вам всем еще докажу...», – думал я.
А вот о том, что чертов фейри опять переключил мое внимание и увильнул от прямого ответа, не подумал совсем. Да и вслух сказал совсем иное.
– Отлично, мне же лучше, – я безразлично пожал плечами, убрал стаканы и взялся драить стойку, словно на свете не было ничего важнее.
Наш босс в скором времени куда-то слился, и мы оказались предоставлены сами себе. Я предпочел сразу же уйти домой.
– Эй, старина, не сердись, – хлопнул меня по плечу О'ши, когда мы прощались. – Еще успеешь хлебнуть дерьма.
Я заверил его и остальных, что все в порядке, и вышел на улицу.
Врал, конечно: на душе было прескверно. Ощущать себя слабаком и аутсайдером мне совершенно не нравилось. Все, что мне оставалось, – направить бессильную злость в более-менее созидательное русло.
«Ладно, – думал я. – Нужно сосредоточиться на развитии моего дара».
«Да-да, – добавил ехидный внутренний голос. – Ты подчинишь себе всех врагов, заставишь их плясать, как цирковых собачек, и утрешь нос так называемым «друзьям». Если где-нибудь поблизости окажется пианино, конечно. Кстати, когда наткнешься на вооруженных ребят, желающих показать, почем фунт лиха, не забудь поинтересоваться, не взяли ли они с собой, случайно, рояль... »