Местечко, где мы оказались, выглядело настоящей глушью. Если верить карте, на другом берегу располагались небогатые частные дома, но чахлые рощицы и изгиб реки полностью скрывали их из вида. Слева ярким лепестком диковинного цветка алел костер, вокруг которого сновали темные силуэты. Вот туда мы и направились.
Трава под ногами слегка пружинила, влажный воздух легкой затхлостью навевал мысли о болотах.
– Смотри-ка под ноги, парень, – рука индейца заслонила мне путь. Что-то темное проскользнуло-прошелестело по земле вперед, задев ботинок. Змея... И еще одна, чуть дальше. И еще...
Вот черт! Змей я не то чтобы боялся, но активно недолюбливал. С меня и Наны сегодня хватило по уши, еще и это...
– Да, золотце, постарайся не отдавить нашим провожатым хвост. Это было бы не слишком вежливо, – спокойно-насмешливый тон фейри задел и одновременно с этим помог стряхнуть зарождающийся страх. Я обратил внимание, что все змеи ползут по направлению к костру, будто и вправду показывают дорогу. И дальше шел, шаркая по земле подошвами. На всякий случай.
Нам навстречу выдвинулись три причудливых языка пламени. Так показалось сначала. Стоило подойти ближе, и они обрели человеческие очертания. Люди.. да, конечно, люди, одетые в свободные черно-красные одежды. Темные руки их и лица сливались с сумеречным мраком, только глаза и зубы таинственно поблескивали.
Змеи по неведомой команде остановились, образовав большой полукруг, и замерли, покачиваясь из стороны в сторону.
– Какие гости у нас сегодня! – сначала я узнал голос ма Като и лишь потом – ее саму.
Ко мне подошел, пританцовывая, темнокожий парень в рубахе, расшитой странным орнаментом, и, уважительно поклонившись, сделал знак идти за ним к костру. Пинки сопровождала долговязая девица, в которой я не без содрогания угадал Нану.
Сама же ма Като склонилась перед Донни.
– Большая радость видеть тебя, Гéде. Позволь же нам выразить свое уважение и почтение.
Фейри милостиво кивнул – и жрица, двигаясь в странном плавном танце и поигрывая погремушкой из сушенной тыквы, провела почетного гостя к единственному стоящему у костра креслу.
Как только Донни опустился в него, жрица поставила рядом поднос со стоящим на нем блюдом с черными бобами, бутылкой темного рома, коробкой сигар и связками сушенных стручков перца.
– Прими же наше подношение, Гéде, – жрица и вместе с ней остальные участники предстоящего действа снова сотворили подобие поклона, умудряясь при этом покачиваться из стороны в сторону.
Донни вместо того чтобы принять дар только рассмеялся и вдруг протянул руку и бесцеремонно ухватил ма Като пальцами за подбородок.
– Заманчиво, дорогуша, – протянул он, потрепав ее по щеке, словно разбитную официантку в придорожной забегаловке, – но являться к вам по стуку трещотки в мои планы не входит.
Я напрягся, ожидая скандала и возмущенных воплей, но к удивлению моему, ничего подобного не произошло.
«Аго!»... «Аго!» – раздались довольные восклицания. А жрица снова склонилась перед фейри в благодарном поклоне, будто он не нагрубил ей, а благословил.
– Как будет тебе угодно, Гéде, – ответила она и сделала знак остальным вернуться к приготовлениям.
– Что за странное имечко? – спросил я вполголоса у стоящего рядом со мной Пинки.
Никогда не слышал, чтобы кто-то так называл патрона.
– Это не имя, – ответил индеец. – Так они называют своих духов смерти. И в случае с Донни они не так уж неправы. – Он заметил мой настороженный взгляд и решил пояснить: – Гéде любят черные костюмы и отличаются развязным с нашей точки зрения поведением. Есть и сходства и поважнее...
«Дух смерти, значит», – повторил я мысленно, следя глазами за боссом. Тот вальяжно развалился в кресле и о чем-то премило беседовал с двумя молодыми девицами. Те хихикали и сверкали широкими белозубыми улыбками.
Фейри почувствовал взгляд и повернулся в мою сторону. Я предпочел сделать вид, что просто глазею по сторонам. Благо посмотреть было на что: ма Като и тот парень, что сопровождал меня, вычерчивали на земле узоры золой из небольших мешков. Крепко сбитая пожилая женщина раскладывала неподалеку подносы и миски с ритуальными блюдами. Рядом недовольно квохтала сидящая в клетке курица. Еще один парень проверял звучание трех небольших барабанов, мерно постукивая по ним пальцами.
– Все готово, – вскоре объявила жрица и повернулась к нам: – Для вызова духа Джозефа мне понадобится часть его тела... – с этими словами она протянула руку, и Пинки молча вложил в ее ладонь срезанную прядь волос, – ... и кровь для подношения. Тебя, Гéде, я не смею просить об этом. Зато прошу тебя, Арчи Грейстон. Твоя кровь придется лоа по вкусу. Когда настанет время, поделишься ей с жертвенным костром?