– Арчи Грейстон, наш новенький. А это Кейн, он сегодня дежурный, – представила Линдси Браун нас с толстяком, и тут же принялась распоряжаться: – Переночуешь сегодня здесь, к себе отправишься только после разговора с боссом. Первым делом – в душ, потом заполнишь вот эту анкету. Из одежды сейчас подберу тебе что-нибудь.
Через полчаса я представлял собой комичное зрелище: вымытый до скрипа, с влажными волосами, наряженный в запасные вещи Кейна – бежевую рубашку, зеленый трикотажный жилет и коричневые брюки. Все это болталось на мне, словно на вешалке, а брюки и вовсе пришлось подвязать первой попавшейся веревкой.
Мисс Браун и О'Ши мой внешний вид знатно развеселил.
– Не дать ни взять умытый беспризорник, – подытожил Райан, – даже ссадины на лице в наличии.
Мои спасители убедились, что со мной все в порядке, потом вызвали автомобиль и отправились по домам или еще куда-то.
Кейн жалостливо придвинул мне дымящуюся кружку с чаем, листы с анкетой и ручку. И я остался наедине сам с собой.
Какое-то время я прилежно заполнял графы, потом усталость взяла свое – я свернулся в кресле клубком, поджал ноги – и тут же провалился в сон.
***
– Давным-давно, когда еще не было ни машин, ни паровозов, ни огромных кораблей, мир был полон чудес, и принадлежал не только людям. Были у него и другие хозяева. Множество удивительных существ обитало в нем, а над ними стояли те, кого позже стали называть дивным народом, повелителями холмов или фейри. Сами они называли себя «сидхе».
– И волшебники были?
Тихий серебристый смех и ощущение тонких пальцев, легко касающихся волос.
– А как же. Те, с кем фейри делились своей чудесной силой.
– Интересно, они поделились бы ей со мной?
Веки становятся так тяжелы, а подушка упоительно мягка.
– Разве ты сомневаешься в этом?
***
Сквозь дрему я слышал, как рядом кто-то ходит, шуршит бумагой, звякает чашкой о блюдце. А еще разговоры... До меня долетали отдельные фразы и смешки
«Это что за подкидыш?» – « …Лин приволокла» – «...Россо?»
Потом раздался резкий дребезжащий звук телефонного звонка, я тут же подскочил и какое-то время пытался понять, где я и что происходит. Мышци затекли
– А, проснулся уже? – бодрая Линдси, сменившая коричневый костюм на темно-голубой, подсунула мне под нос кружку с кофе. – А я как раз хотела тебя будить. Пей – и пойдем. Дэриан ждет.
Я протер глаза и машинально сделал глоток и отставил чашку . Воспоминания о вчерашнем дне оставили не слишком приятный осадок, и чего ждать от предстоящей встречи, я совершенно не понимал.
Табличка на двери кабинета гласила: « М-р Д. Дэр».
Мисс Браун постучалась, дождалась короткого ответного «Да», распахнула дверь и подтолкнула меня в спину.
Во главе массивного стола в представительном кресле с высокой спинкой сидел мужчина и просматривал бумаги. Утреннее солнце светило ему в спину, затеняя черты лица, поэтому я смог отметить только то, что он довольно молод и одет в щегольской светлый костюм.
– Вот он, Дэриан. Я могу идти?
Мистер Дэр кивнул, не отрываясь от своего занятия. Линдси выскользнула из кабинета, оставив меня один на один с будущим начальством.
Я кашлянул и решил, что немного вежливости не повредит.
– Доброе утро, сэр.
Я продолжил его разглядывать и смог добавить к вышеописанному портрету очень светлые, аккуратно уложенные волосы. Весь облик этого джентльмена казался каким-то лощеным, будто он не работу в контору явился, а на вечерний прием. Уверяю вас, это не то, что вы хотели бы видеть, будучи сами в этот момент похожи на сонного воробья да еще в чужих перьях.
– Доброе.
Он наконец-то отвлекся от бумаг, посмотрел на меня мельком, усмехнулся с такой снисходительно-аристократичной насмешкой, что я сразу ощутил свою ничтожность – и собирался было вернуться к увлекательному чтению мой анкеты. Но что-то его остановило. Он вдруг замер, потом обманчиво-лениво подался вперед и буквально впился в меня взглядом. Я физически ощутил его на себе. Глаза у него оказались прозрачно-голубыми, холодными. И чем дольше я в них смотрел, тем больше меня вело: в голове зашумело, звуки иcчезли, очертания и краски размылись, будто между нами опустилось непроницаемое стекло, по которому забарабанили тугие струи дождя. И единственным, что я видел очень и очень четко, было его лицо: строгое и вместе с тем настолько невозможно прекрасное, что мне стало не по себе.
«Гром меня разрази, если нормальные люди так выглядят», – подумалось мне.
Внутри моей головы вдруг ни с того ни с сего заиграла органная музыка, а глазам стало больно, как бывает, если посмотришь на яркое солнце.