Затишье перед бурей – так можно описать мое состояние. Ни единой мысли в голове – и нарастающее предчувствие, что вот-вот, уже скоро на меня обрушится волна озарения и противоречивых эмоций.
– Нет, Грейстон, – одернул я себя. – Нет. Сначала ты дочитаешь повесть.
Это помогло. Страницы летели с небывалой скоростью. На моменте, когда обманутый Крысолов, выкинутый за городские врата, грозил бургомистру «взять сотню чистых душ за одну обещанную», стало горько, но я упрямо читал дальше, с холодеющими от волнения пальцами ожидая описание нового витка богомерзкого колдовства. И не зря. На сей раз колдун отправился на кладбище, нашел могилу, где был похоронен ребенок, – после этого его флейта стала петь детским голосом. С ее помощью Крысолов выманил из города всех детей – и исчез вместе с ними в недрах «дьявольского холма».
Я долго сидел над открытой страницей, пережидая все-таки обрушившуюся волну, не сводя глаз с загнутого уголка и подчеркнутых ногтем слов.
Если бы я хотел записать ответ, тоже выбрал бы именно их.
Странно, я ведь должен быть рад, что разгадал хотя бы часть загадки. Но радости не было и в помине. Знание принесло лишь новую тревогу, а еще возможность вернуться к другим, не менее тягостным мыслям.
Я собирал их одну за другой, нанизывал, как отдельные ноты на нотную строку, как серебряные бусины на нить звездного луча.
Когда пришло время, я спустился в зал и встал за стойку. Пожалуй, я могу гордиться тем, что добросовестно отработал смену: был внимателен к нашим немногочисленным гостям, выслушивал их истории и жалобы, подавал напитки, обменивался подначками с Райаном и Одзавой, аккомпанировал Берди и Мейси, когда им пришло в голову развлечь гостей и спеть дуэтом. В общем, постиг вершину лицедейства – был милым и простым в то время, когда на душе скребли крысы, лисы и прочая живность.
Под конец вечера, когда гости разошлись, а Райан с Одзавой сдвигали столики для очередной «летучки», я снова сел за фортепиано и хотел сыграть новый блюз, тот самый, без названия. Но ничего не вышло. Я прекрасно помнил основную канву, но никак не мог поймать нужный настрой: мелодия звучала то слащаво, то излишне резко, пальцы машинально выплетали вокруг основы затейливые кружева аранжировки, но самая суть, самая соль ускользала. А без нее все остальное не имело смысла. «Лисий блюз» рассыпался на глазах.
Я признал поражение, аккуратно закрыл крышку инструмента и громко объявил, смотря прямо перед собой: «Я знаю, зачем он их убивает», и лишь потом обернулся, чтобы тут же наткнуться на пристальный взгляд фейри, которого успешно избегал весь вечер.
– Вперед, золотце! Я более чем заинтригован. – Патрон сделал приглашающий жест.
– Этот парень бредит историей о Крысолове, – начал я. – Он восхищается им, завидует и – уверен! – хотел бы обладать схожей силой. Он, определенно, знает толк в музыке, но его умений не хватает, чтобы чувствовать себя персонажем легенды. И он придумал, как и ух усилить. Выбирает жертв с хорошо поставленным голосом, вырывает им горла и мастерит из гортаней многоголосую флейту – сирингу. Во сне я слышал именно ее.
Я рассказал подробнее о самой легенде и о книге, которая натолкнула меня на такие мысли.
– Фыходит, слухи были прафдифы, – подытожил Магнус, – орушие, влияющее на умы, действительно сущестфует.
– Мало того, оно создается у нас под носом, – нахмурился Райан. – Арчи, сколько голосов в такой флейте?
– Обычно десять-двенадцать, иногда больше и редко – меньше семи, – ответил я быстро. Я уже проделывал похожие вычисления.
– А у нас пять жертв. Пока, – покачала головой Берди.
«Значит, это еще не конец».
– Пять, о которых мы знаем, – внес поправку Донни. – Сколько их на самом деле, остается только догадываться.
– То есть в худшем варианте ему нужно еще от двух до десяти человек, – сделал вывод О'ши.
– Не обязательно человек, – я потер лоб, пытаясь сосредоточиться, и пояснил в ответ на вопросительные взгляды: – Помните манок для духов на складе Моретти? Он использовал там и человеческий прах, и прах волшебного народца. Не знаю, можно ли считать тот манок первой попыткой... Но если бы я хотел создать что-то подобное, я бы не остановился на людях.
«Может, он прав, и мы с ним похоже больше, чем я бы того хотел»...
«Волшебный народец» – «музыка» – «голос»... Понадобилось меньше минуты, чтобы все пришли к одному и тому же выводу:
– Баньши!
В легендах часто говорится о том, что крик их страшен и предвещают смерть. На самом деле баньши филигранно владеют голосом и могут исполнить все, что угодно. До тех пор, пока в дело не вступает мучительный дар предвидения, и они не впадают в транс.