Вскоре вернулся Донни. Один: Орион, мать его, Чейз, по его словам «шлялся где-то по делам своего ведомства» и должен был явиться сюда, как только с ними разберется. Это известие отдалось внутри острым недовольством, даже злостью – я не отдавал себя отчет, почему так, но любая задержка сейчас казалась непростительной, невосполнимой...
Все то время, пока мы ждали, пока я рассказывал фейри о наших наблюдениях и выводах, один и тот же вопрос не давал покоя, пульсировал, дергал, как разболевшийся зуб: «Почему Берди? Почему именно она?»
Подобраться совсем близко? Задеть за живое? Только ли в этом дело?
Низкий глубокий гул раздался в звенящей тишине – скорее всего ветер донес с ближайшего завода сигнал о конце рабочего дня, – но я так явно услышал в нем звук охотничьего рога, что совсем не удивился, заметив, как насторожился фейри, внимая сигналу, а потом коротко, едва заметно кивнул своим мыслям. Этот звук, отдающийся вибрацией в костях, сработал не хуже выданного в нужную сторону пенделя. Хаотично мечущиеся отзвуки вопросов и ответов вдруг сложились в единую мелодию. Отвратительную, резкую, но предельно понятную.
Я бросился к Донни, вцепился пальцами в его локоть. Должно быть, я казался безумцем тогда, во всяком случае фейри смотрел встревоженно на мои бессвязные попытки донести до него открытие.
– Охотник... гончие, темная кровь... И у Берди тоже... Понимаешь? Надо быстрее... ну? – Я заставил себя замолчать, сделать глубокий вдох и разжать руку. – Если он успеет сыграть на флейте с ее голосом, гончие не смогут взять след. Поэтому он выбрал Берди. Он ведь знаетоб Охотнике, знает, что тот его ищет...
Донни понял, нахмурился. Правда я не взялся бы сказать, относилось ли последнее больше к моей догадке или к взвинченному состоянию, в котором я все еще пребывал.
– Тогда мы найдем другой способ добраться до этого выродка, – очень спокойно пообещал он, сжимая мое плечо и заглядывая в глаза, заставляя замедлиться, утихомириться. Это немного помогло прийти в себя. – Но сначала подождем Орри, он уже где-то рядом.
Свита Ловчего немного опередила его самого – парни из Бюро расследований прибыли минут на десять раньше своего босса и успели осмотреться и опросить нас. Орион Чейз появился словно из ниоткуда, из сгустившегося речного тумана, с неизменными сопровождающими, по одному за каждым плечом. И сразу перешел к делу – взглянул на Берди, раздал подчиненным указания и затребовал кусок ткани, который убитая держала в руке. Взял его аккуратно затянутой в перчатку рукой и повернулся к громилам. Те склонились над уликой, повели носами и несколько раз жадно, вдумчиво, втянули воздух.
– Ату, – коротко приказал Чейз – и гончие нырнули в туман, принимая уже знакомый призрачный облик. Охотник обменялся несколькими словами с Донни и неспешно проследовал за псами, предвкушающе поводя плечами, будто разминаясь. Когда силуэт его растворился, ввысь метнулась тень и требовательный прерывистый птичий клекот на мгновение вернул меня к услышанным когда-то историям.
Охотник, Великий Ловчий, Господин Последней Погони, чье копье всегда бьет без промаха. Его можно узнать по одежде в коричневых тонах, янтарно-рыжему цвету глаз и старым охотничьим сапогам.
Один из обликов его – ястреб – зоркий, быстрый, неумолимый. Взгляд его всегда ищет цель, а в крови бурлит азарт преследования. Последнее, впрочем, он отлично умеет скрывать.
Иногда Охотника называют третьим королем Холмов за то, что он не принадлежит ни Зеленому, ни Белому дворам и все же наделен большой властью. Впрочем, ей он не дорожит.
Его нельзя подкупить или разжалобить. Лишь Его Величество может настоятельно попросить Ловчего изменить решение.
Господин Последней Погони как никто близок миру людей, ибо хранит границы между ним и страной сидхе. Должно быть поэтому среди сыновей Адама до сих пор его помнят и чтут.
Вся задумчивость приказала долго жить, когда меня легонько встряхнули и потянули за рукав.
– Можем сесть на хвост Орри и его ищейкам. Ты как, золотце?
Еще бы я остался в стороне. Обернулся, чтобы убедиться, что Магнус и Берди в надежных руках, и шагнул вслед за Донни на очередную скрытую тропу.
Хотя, скажем прямо, меньше всего то место, где мы оказались, напоминало обычную тропу фейри. В ушах свистело, словно мы мчались с ужасающей скоростью. Воздух бросился в лицо, обдавая терпким букетом ароматов: осеннего леса, неба, кожи, пота и – самую малость – крови.
Мелькнула мысль: «Только бы не упасть».. Лишь потом я понял, что мои ноги не касаются земли. Не знаю, была ли она там вообще. Не успел я толком понять, что происходит, как мы вынырнули на одной из городских улиц – и почти сразу вернулись обратно.. И опять... И снова. Пару раз я чуть не споткнулся, но даже не понял обо что именно – то ли о камень мостовой, то ли о ветер.