И он издевательски погрозил мне пальцем.
«Принести и отдать»... Да уж, он умел учиться на своих ошибках, надо отдать ему должное.
Я вынул из кармана платок, развернул его и протянул раскрытую ладонь с недостающей деталью дьявольской флейты.
Уэйн – я все еще называл его про себя привычным именем, – огладил воздух над ней пальцами, перед тем как взять ее и поднести к глазам.
– О, да... Да! Это она – магия фейри, без всякого сомнения. Вот видишь, все оказалось не так уж сложно, – потешался он, улыбаясь весело и зло.
Он отвернул край плаща и достал из его непроглядных недр многоствольную флейту, небольшую, шириной примерно с ладонь. Сначала мне показалось, что инструмент изготовлен из черненого серебра – по светлым поблескивающим стволам разбегались темные затейливые узоры. Но потом они зашевелились, извиваясь, будто черви в клубке. Навершие каждой флейты имело странную, но уже знакомую форму – гортани живого создания. Уэйн вынул еще одну трубку, насадил на нее «последний элемент» – черные змеи лентами обвили его, сжали до нужного размера и накрепко приснастили к стволу флейты верхнюю часть.
– Кстати, где мой помощник? – спросил Уэйн, не отвлекаясь от своего занятия. – Я отправил его за тобой, неужто разминулись?
– Кулин проводил меня до ресторана, – ответил я, следя за каждым действием музыканта. – Потом ему пришлось кое-что мне отдать. Это кое-что – у тебя в руках.
Я решил, что знать подробности этой истории моему собеседнику ни к чему.
Уэйн прервался, еще раз внимательнее изучил навершие флейты и нахмурился.
– Донни нужен мне живым, – пояснил я ему так невозмутимо, как только мог. – Охотник готов мириться с моим присутствием только на этом условии, – и развел руками.
Взгляд Доэрти стал крайне заинтересованным:
– А ты, оказывается, куда расчетливее, чем я думал.
Мне тоже было чему удивляться: расстроенным мой визави не выглядел.
– Тебе не жаль Кулина? – спросил я.
– Немного, – кивнул он, подумав. – Я собирался сделать из него козла отпущения, но... – тут глаза его вспыхнули, и он неожиданно рассмеялся, заразительно, закидывая назад голову: – Но так вышло даже лучше! Ох, Арчи, жестокая ты сволочь, дорого бы я отдал, чтобы посмотреть на лицо Господина каких-то там Кошмаров, когда он поймет, что его бесценный ученик собственноручно прикончил фейри, чтобы помочь... как вы там меня называете – горлодеру? И это после всего, что он для тебя сделал... Лучше бы ты его убил, ей-богу.
Сколько раз я сам говорил себе нечто подобное. Но в устах Уэйна правда звучала беспощадно и хлестко. Я в очередной раз стиснул зубы – и ощутил во рту солоновато-ржавый вкус крови.
Музыкант прямо-таки наслаждался моей реакцией: игра в кошки-мышки продолжалась.
– С другой стороны, с Охотником и впрямь лучше не шутить. Ничего, скоро он будет тебе не страшен.
Это было сказано так, словно мне оказана великая милость. «Ну-ну». – Ты появился вовремя, Арчи: уже сегодня успею передать всем жителям Чикаго горячий привет в радиоэфире. Запомни этот день!
Маленькая обжигающая молния прошила позвоночник вдоль и взорвалась фонтаном искр в черепной коробке.
«Что по-твоему он собирается делать с флейтой? Выйти на Мичиган-авеню и дать концерт?»
Вот о чем ты говорил. Радио, ну конечно, радио!.. Отдельный концерт, пусть даже в огромном зале, услышат сотни человек, трансляцию радиопередачи любимой станции – десятки и сотни тысяч... И все они станут на шаг ближе к Тьме.
Нельзя этого допустить! Надо найти способ остановить Уэйна. Но как? Как, черт возьми, это сделать? Я вдруг понял, что имею весьма смутное представление о том, как вообще убивают таких созданий. На этом месте в моем в плане зияла огромная дыра.
«Думай, Грейстон, думай.. А пока думаешь, – изворачивайся, лги, пользуйся тем, что ничто человеческое тебе не чуждо».
– Cчитаешь, что Ловчий и остальные сидхе послушно сидят у радиоприемников? – спросил я едко.
Самозванному божеству это не очень-то понравилось. Он даже работу свою отложил.
– Разумеется, нет. Ты не понимаешь одной простейшей вещи. – Он наклонился ко мне и пояснил снисходительно: – Фейри очень чувствительны к музыке. И не зря. Музыка строится на звуках, как и слова, но – не содержит Слова, уловил? Ты ведь знаешь, как происходит радиопередача? Сигнал преобразуется, усиливается... Усиливается, Арчи, и многократно. Каждый фейри сам по себе – отличный приемник, только обычно они, как бы это сказать... глушат сигналы. Но вот с этим, – он нежно погладил флейту, – им не представится такого шанса. Жаль только моих сил не хватает пока на то, чтобы поставить на колени весь их зарвавшийся народец. Но ничего, это только вопрос времени, Арчи... Исключительно вопрос времени.