Последним рывком я подкатился к яблоне, вцепился пальцами одной руки во влажную землю у ее корней, и ощутил под ладонью другой теплую шершавую кору.
«Вот так.. Не надо нам лишних слез, правда?»
Меньше всего я хотел, чтобы Донни увидел меня мертвым и пережил весь этот ад снова.
– Можно, – шепнул я дереву, словно разумному псу. – Приятного... аппетита...
И закрыл глаза.
Я уже не чувствовал боли, не слышал, ни видел, но какое-то время еще ощущал, как что-то тяжелое накрывает меня, обвивает, укутывает со всех сторон диковинным живым коконом.
Извилистый корень пронзил грудь, впился в остановившееся навсегда сердце, выпустил в него сотни тонких отростков. И я знал, что в это самое время на одной из веток старой яблони распускается новый цветок.
«Правильно. Так и должно быть...»
Последняя искра сознания погасла, и для меня все закончилось.
О яблонях в Его садах
Память фейри хранит множество легенд и историй. Есть среди них и те, что не рассказывались так давно, что почти позабылись. Например такая.
Сидхе нельзя родиться и нельзя стать. Существует лишь одно исключение из этого правила, столь редкое, что можно и не принимать его во внимание.
Чтобы понять его, нужно вспомнить многое. Например о том, что любимцы Мирддина – не просто деревья, и вовсе не зря среди людей так популярны символы Древа Жизни. Иногда они и в самом деле могут подарить бессмертие. Правда, для этого есть одно условие.
Только тот сможет выполнить его, кто поднесет Холмам три бесценных дара – искренне и не желая ничего взамен, отдаст волшебному миру свои жизнь, тело и сердце.
Стоит ли удивляться, что это происходит нечасто?
Но иногда все же происходит.
***
Трое сидхе стоят под старой яблоней. Но еще некому их видеть. Три голоса плывут в благоуханном воздухе, невидимыми лентами вплетаются в шелест листвы и смешливый шепоток ветерка. Но еще некому их слышать. И жаль – беседа их весьма примечательна.
– Неужели так и было задумано вами? – Этот голос сладок, как мед, и журчит хрустальной водой весеннего ручьем.
– Нет, моя королева. – Этот, хриплый, напоминает птичий крик. – Не все можно увидеть и предусмотреть.
Третий из сидхе не говорит ничего, только чудится тонкая улыбка на красивых губах.
– Вы всегда разводите какие-то тайны за моей спиной, – произносит Госпожа Холмов и Долин недовольно. Но это лишь игра – все трое прекрасно понимают это. – Но с тем, что Господин Новых Песен должен принадлежать моему двору, не поспоришь даже ты, Альберон.
– Я бы не очень рассчитывал на это, Мэдб, – голос Белого Короля навевает спокойствие и прохладу. – Сердце его по-прежнему предпочитает Ночь. Взгляните...
Рука в тонкой белой перчатке тянется к коричневой ветви. Там в окружении розоватых лепестков и зеленых листьев зреет рубиновый с пурпурным отливом плод, мерцающий в рассеянном свете – новое, только-только начинающее жить сердце фейри.
Биение его – тихое, едва различимое, становится громче к вечеру и снова стихает с приходом дня.
Словно зачарованные, смотрят правители Холмов на великое чудо.
– Впрочем, песни бывают разные, – в задумчивости произносит Зеленая Королева. – А если вспомнить, что за времена грядут...
Брови Альберона хмурятся: да, времена обещают быть темными, суровыми и для людей, и для сидхе – бесконечные войны, кровь, смерть, всеобщее безумие... Иногда кажется, что весь мир сходит с ума, и в человечестве не осталось ничего хорошего. Но это не так. И свидетельство тому – теплый пульсирующий комочек на его ладони.
***
Сон так крепок, так приятен. Покой и безмятежность, блаженство и тишина...
Тук-тук-тук...
Невнятные звуки смущают, свет режет глаза, запахи раздражают обоняние. Мешают спать. Неприятно, нехорошо...
Уши плотнее прижимаются к голове, пушистый хвост ложится на веки и закрывает нос. На какое-то время сон снова становится глубок и спокоен.
Тук-тук-тук...
Голоса и смех просачиваются в сознание сквозь дрему, беспокоят, рождают сонмы смутных образов. Но просыпаться так не хочется. Хочется свернуться поплотнее и снова погрузиться в темное сладкое ничто. Но темнота больше не приходит, вместо нее появляются сны. К этому можно привыкнуть, они по-своему интересны и удивительны. Их можно смотреть и смотреть бесконечно.
Тук-тук-тук...
Этот звук тревожит. И иногда сквозь сон ты прикусываешь кончик хвоста. А потом оказывается, что лежать неподвижно уже надоело. Ты шевелишь ушами, вытягиваешь вперед лапы, с удовольствием разминаешь спину и впервые за все время открываешь глаза. Оказывается, тебя окружает столько всего интересного.