Госпожа Долгих Ночей стояла на берегу озера, там где я сам так часто с нетерпением ждал своего лиса.
Закатное небо отражалось в прозрачной воде, множа розовое, с нежными лиловыми прожилками, золото, окутывая тонкую фигуру таинственным теплым светом.
Я подошел к ней, опустился на одно колено и прижался щекой к ее ладони. Не было ничего естественнее этого жеста. Тонкие пальцы ласково перебирали мои волосы, а я все никак не мог найти подходящих слов.
– Как долго ты спал, золотце, – улыбнулась она и притянула меня к себе.
Само ее присутствие действовало на меня странно: хотелось то ли броситься к ее ногам, то ли убежать без оглядки. Ее руки ласково погладили меня по щекам – и я вдруг смутился, словно пятнадцатилетний юнец.
– Хм.. впервые вижу краснеющего фейри, – сообщила мне Госпожа, улыбаясь лукаво.
Разумеется после этого я залился краской до кончиков ушей.
– Мой лисенок совсем одичал, – она сделала маленький шажок назад и подхватила меня под руку, – придется приручать тебя заново.
Я долго вглядывался в ее лицо, пытался найти в ее глазах собственное спокойствие, но тревога внутри никак не желала униматься, более того – она нарастала, звучала напряженным, взволнованным ритмом ударных.
Госпожа внимательно наблюдала за мной.
– Что-то не так, Арчи?
– У меня есть одна просьба, – выдавил я из себя наконец, пытаясь понять, уместно ли вообще просить о таком, не обидится ли моя Госпожа...О, обидеть ее я не желал ни при каких обстоятельствах.
– Луна и звезды! Судя по мрачной решимости, ты намерен потребовать половину моих владений и девичью честь в придачу, – она смеялась, но глаза ее смотрели встревоженно.
– Что? Нет, я бы никогда... – начал было оправдываться я, но осекся и словно в холодную воду с головой прыгнул: – Возможно ли... Можешь ли ты хотя бы ненадолго сменить обличье?
– А, это... – улыбка ее стала до невозможности хитрой. – Если хочешь, я, конечно, могла бы... Хм, но что это там?
Старый как земля под моими ногами трюк сработал: я тут же оглянулся, некоторое время пялился на красивейший вечерний пейзаж, а когда с удивлением повернулся обратно, на месте Госпожи уже стоял Донни.
– Ну что, золотце, так лучше? – спросил он, слегка склонив голову к плечу.
Чертово сердце сошло с ума. Просто взбесилось.
Все, что случилось за время моего странного сна, сразу поблекло, отошло на второй план. Я будто снова оказался на той тропе, что вела в Холмы, с безжизненным телом на моих руках. Те мысли, те чувства, которые переполняли меня тогда, вернулись сейчас сторицей.
Словно пьяный, на негнущихся ногах, я приблизился к нему, пытаясь понять, не мерещится мне ли это. Медленно дотронулся до руки чуть выше запястья, сжал пальцы, боясь, что схвачу лишь призрак, туман... Но нет – рука его была самой настоящей – теплой и жилистой.
Накатившее штормовой волной облегчение смело тревогу, что жила все это время внутри, едва не сшибло с ног.
– Получилось, – выдохнул я. – Правда получилось, чтоб тебя!
И с воплем сгреб его в охапку.
– Ого! Неожиданно, но приятно.
«Приятно ему...»
Меня подбросило от возмущения. Я прыжком вернулся обратно и с негодованием толкнул его в плечо так, что он едва не отлетел назад.
– Только попробуй снова умереть!.. Если ты еще хоть раз!.. Я... я знаешь, что тогда с тобой сделаю?.. – кричал я, наступая, и с ужасом ощущал, как кривится мое лицо, как что-то клокочет внутри. Все-таки во мне еще слишком много осталось от человека.
– Тихо-тихо, душа моя.– Его хватка оказалась воистину медвежьей. Или, скорее, лисьей. И по волосам он трепал меня точно так же, как лис – за шерсть на холке, когда хотел немного осадить. – Начинай-ка следить за словами. А то наобещаешь всякого сгоряча, а потом и выполнять придется...
«Вот гадство, я и забыл, что теперь тоже в некотором роде волшебная сущность, а, значит, и надо мной отныне стоит Слово».
Я все же разревелся, уткнувшись лбом в его плечо, как он в мое когда-то. И пусть говорят, что мужчины не плачут – мало ли глупостей болтают на свете. За эти слезы мне никогда не будет стыдно.
– И что дальше? – спросил я потом, когда полностью пришел в себя.
Мы сидели рядом на берегу, вглядываясь в наливающееся чернильной темнотой небо.
– Для начала представим тебя Двору и Альберону уже в новом качестве, – ответил Донни, немного подумав.
– И как мы это сделаем? – вздохнул я. – Я ведь даже языка вашего не знаю.
– Да ну? – насмешливо фыркнул он. – А на чем же мы, по-твоему, с тобой разговариваем?
Понадобилось некоторое время, чтобы осознать тот факт, что я, и вправду, отлично владею языком сидхе. Все бы открытия были столь приятны.