– Получишь официальный титул, земли, если захочешь, – продолжил рассуждать Донни. – А дальше решим, что и как.
– Я уже решил, – сообщил я ему.
– Ммм? – он высказал неподдельную заинтересованность и придвинулся ближе.
– Для начала – повидать ребят, как-никак почти год прошел. Хочу увидеть обновленную «Нору». Не сомневаюсь, что Райан шикарен в качестве управляющего.
– О да, там ныне процветает пиратская тема, – смех фейри, с легкой, мерцающей хрипотцой заставил покачнуться звезды. – Куколка Линдси прекрасно чувствует себя в качестве хозяйки, ну и малютка Бри по-прежнему заправляет там кухней.
Магнус, как я уже успел узнать, готовился снова принять сан, и думалось мне, что его приход будет самым благополучным во всем штате. С такой-то поддержкой.
А Мейси оказывается недавно встретила какого-то летчика из Нью-Йорка и переживала теперь, не расстроит ли меня это. Глупая... Я был рад за нее. Оставалось надеяться, что летчик оценит по достоинству сокровище, которое заполучил. А нет – тем хуже для него...
– А потом, – продолжил я, – мы все-таки поедем в Новый Орлеан. А оттуда на юг – в Мексику, на Кубу, Ямайку, и, может быть, даже в Перу. По-моему, мы заслужили небольшой отпуск. Как думаешь?
– Ага.. Только, золотце, напомню на всякий случай: тамя по-прежнему не волен менять облик.
– Ну и ладно, – пожал я плечами, думая больше о маршруте предстоящего путешествия. Чем, по-моему, весьма озадачил своего собеседника. – Если что, мы всегда сможем сюда вернуться.
– За арфой послать, что ли, – пробормотал Донни, посмеиваясь. – Что-то подсказывает, она мне скоро понадобится.
Предвкушая отличную каверзу, я легким жестом отстегнул свирель от пояса и вложил в инструмент немного колдовства, превращая его в серебристую арфу, напоминающую крыло диковинного волшебного создания.
– Вот, пожалуйста, – с жестом знаменитого престидижитатора сообщил я, наслаждаясь изумлением в округлившихся серых глазах. – Все, что пожелаешь.
Арфа тут же была позабыта. Фейри подался вперед, и меня слегка нахлобучило его недовольством.
– Тогда я желаю, – сообщил он, хмурясь, – чтобы ты никогда не говорил этих слов никому, включая меня.
Да уж, следовало признать, что следить за языком у меня пока получалось паршиво.
Я поднял руки вверх, признавая за собой оплошность.
– Да понял, понял... Хотя тебе-то, я думаю, можно.
Мы еще долго болтали и спорили, и строили планы, и пили вино Холмов, смешанное с лунным светом. До арфы, правда, дело в тот раз не дошло, но и без нее вечер выдался просто отличным.
Жизнь казалась мне чудесным даром, бесконечным множеством троп и дорог, которые предстояло исследовать.
Донни был прав: мир куда большеи интереснее старого бара в Чикаго. Особенно когда есть с кем делиться впечатлениями. То, что о последнем я могу отныне не беспокоиться, было так очевидно, так ясно, что не требовало никаких слов.
– А может в круиз? На пароходе?
– Э-э, нет, спасибо, там же кругом вода. Брр.
– И что? Подышишь морским воздухом, загоришь, а то вон ты какой бледный.
– Золотце, что плохого я тебе сделал?
– Ладно, не хочешь – не надо... А что насчет Африки? Черный континент, слоновая кость, пирамиды, пустыни... Воды там и нет почти.
– Ты извести меня решил, признайся? И стоило тогда спасать?
– Все-все, заткнулся... Так что, значит, Новый Орлеан?
– Хорошо, пусть будет Новый Орлеан...
Тук-тук-тук...
Новое сердце звучало безмятежно и легко, как и положено сердцу фейри.
Эпилог
Чарли Бернетт понуро брел по городским улицам с гитарой под мышкой.
«Жизнь – дерьмо, – думал он. – Дерьмовое дерьмо...»
С работой не все гладко, денег хватает в обрез и то, если занять у друзей, но скоро они перестанут давать в долг такому недотепе. Ну он бы себе и доллара не одолжил, если уж начистоту. Но главное даже не это: его начало раздражать то, как он играет – коряво, невнятно, неумело. Хотя некоторые хвалят его игру, но он-то сам знает правду, и от этого так тошно, что хоть в петлю лезь.
Чарли пытался объяснить это приятелям, но те только посмеялись, сказали: «Ну тогда, парень, тебе прямая дорога на перекресток, к Старине Нику. А он возьми да скажи, что именно так и поступит.
Да и ладно, подумаешь... Ну сходит, прогуляется. Все лучше, чем с этими дуралеями штаны просиживать. Хотя ни в бога, ни в дьявола он давно не верил.
А вот к Большой Молли однозначно стоило заглянуть: идти на такое сомнительное мероприятие на трезвую голову – себя не уважать.
Чарли выкинул окурок, растер его подошвой и толкнулвидавшие виды дверь старенького бара.