– Ко-отик, – протянул он ласково, – а не пошел бы ты... – На долю секунды лицо Дэриана исказила ярость. – ...Наверх, – продолжил Донни, упиваясь его злостью. – Там и поговорим.
И приглашающим жестом указал в сторону лестницы.
Как и остальные присутствующие, я провожал их взглядом, пока оба фейри не пропали из вида. И только потом понял, что все это время простоял с кружкой эля в руках.
«Зря ходил, что ли? Отнесу-ка по-быстрому», – решил я и поднялся на второй этаж вслед за братьями Дэр.
Постучал в дверь кабинета нашего босса, но ответа так и не дождался, что и неудивительно: внутри никого не оказалось. Я помялся немного на пороге и собрался было идти обратно, когда по ногам моим, будто сквозняком, потянуло вдруг прохладным и тяжелым от влажности воздухом. Почудился тонкий аромат листвы, горьковатых цветов, еще чего-то остро-свежего. И голоса.. тихо-тихо, на грани слышимости. Эхо от эха...
Медленно я подался вперед и сделал пару острожных шагов. Заметно похолодало, запахи стали ярче – будто я среди цветущего кустарника и прибрежных трав, – глаза заволокла легкая дымка, кабинет исчез, я совсем ничего не видел вокруг – только легкую, слегка мерцающую, вуаль светлого марева. У щиколоток оно сгущалось и струилось дальше, вперед, приглашая за собой, будто течение призрачной реки. Я замер на этой странной туманной границе, потому что сквозь пелену до меня донеслись знакомые и, одновременно, иные, голоса. Так четко, словно меня от говорящих отделяли всего несколько метров. И голоса эти ожесточенно спорили друг с другом.
– …. Разве должен я объяснять очевидное? Разве твои глаза не видят этого? – Дэриан говорил будто сквозь бурю, не словами – раскатами грома, ревом ветра.
– Я вижу многое, брат мой. Но решение давно принято, и я не изменю его. – Этот голос звучал совсем иначе: нарочито негромко, но от этого лишь более веско. В нем мне слышался далекий вороний грай и гулкое эхо шагов в пустом замке.
– О, Мабон! – это прозвучало примерно как «О, Боже!» – Рисковать в такое время.. Из-за какого-то щенка? Мало бед он принес всем нам? – Воздух превратился в вязкий кисель. Виски сдавило невидимым жестким обручем. – Нарушить запрет Белого Короля... Безумие!...
– Гейс, наложенный Его Величеством, нерушим! – жестко и холодно отрезал Донни. – Остальное касается только меня.
Дэриан вздохнул так, будто худшие его опасения не подтвердились.
– Хорошо если так, – сказал он чуть погодя. И голос его звучал почти спокойно. – Вороны Видящей госпожи пророчат нам Темное время...
Тяжесть, давящая со всех сторон, схлынула, оставив ощущение слабости в ногах и шума в ушах.
Медленно, пятясь, словно рак, я сделал три шага назад. Дымка и голоса исчезли, а я обнаружил себя на пороге знакомого кабинета с кружкой медового эля в подрагивающих руках.
– Так, к черту, – решил я и залпом осушил ее, почти не чувствуя вкуса.
И только потом закрыл дверь снаружи и спустился в зал.
Все произошедшее никак не шло у меня из головы. Я понимал, что услышал то, что не предназначалось для моих ушей, и тем не менее, казалось, что все сказанное очень важно. Отдельные фразы легко всплывали в памяти, но почему-то я никак не мог сосредоточиться, уложить их в голове. Да и смысл ускользал. Но даже больше самого разговора мне не давала покоя та легкость, с которой я попал на скрытую тропу.
Вот почему, когда ко мне подсела Бёрди и томным голосом попросила налить ей содовой со льдом, я, вместо того, чтобы как обычно, держать дистанцию и отводить взгляд, сам подался вперед и спросил:
– Бёрди, скажи, можно ли открыть дорогу фейри, не имея особого дара?
Красотка удивленно моргнула, потом кивнула одобрительно – и только тогда я понял, что на этот раз просто отмахнулся от ее чар, даже почти их не заметил, – и ответила:
– Нет, Арчи. Без дара нет. Только с провожающим и при условии, что будешь сохранять телесный контакт. Например держаться за руку. Для людей дороги фейри коварны – можешь сгинуть и заплутать в безвременье.
– А если дар есть?
– Тогда сможешь ими пользоваться. Но тот, кто проложил тропу, об этом узнает, если захочет. – «Упс...» – Лучше бы тебе, конечно, с Райаном об этом поговорить, милый.
Бёрди утолила жажду и вернулась к посетителям.
Я же преисполнился воодушевления: осознавать, что мне подвластна хоть какая-то разновидность волшебства, было весьма приятно.
Несколько поубавил мой пыл Донни, когда соизволил спуститься в зал. Мне он ничего не сказал, но наградил таким долгим внимательным взглядом, что никаких сомнений не осталось: мое невольное присутствие не осталось незамеченным. Знал ли он о нем в момент разговора? Нисколько бы не был этим удивлен.