– Идите, – произнес фейри, обращаясь к нам с Райаном, и уводите остальных. Я присоединюсь к вам позже. Мне нужно... попрощаться.
Когда мы отошли на некоторое расстояние, я обернулся: фейри стоял спиной к нам, слегка склонив голову и опустив руки, над ним одна за другой, мигая, гасли лампы, и тьма, в которую погружался склад, сгущалась с каждой секундой.
– Идем? – Рука Райана легла на плечо, подталкивая вперед. – Когда патрон колдует в таком настроении, это сложно вынести: по мозгам сильно бьет. С сидхе вообще в этом плане непросто, а наш-то еще из неблагих. Их колдовство людям и вовсе не по нутру, сам понимаешь...
Что самое забавное, я действительно понимал. Хотя пока так и не добрался до этого раздела в «Перечне сущностей», если он там и был. Даже и не помнил, что знал когда-то об этом.
Относительную тишину прорезал такой отчаянный крик, будто там кого-то мучительно убивают.
– Ухх, – поморщился О'ши. – Одзава, что ли, за дело взялся? Ну да, так и есть.
Орал, как выяснилось, охранник. Тот самый, которому непосчастливилось получить несколько пуль от Донни. Над несчастным склонился наш самурай и, судя по воплям первого, сдирал с него кожу живьем.
Остальные созерцали эту картину с выражениями понимания и крайнего сочувствия на лицах.
Вволю налюбовавшись моей растерянностью, Райан все же пояснил, что Брайан не пытает охранника, а, наоборот, лечит. Хотя это как посмотреть: комбинация крови они и целительского дара в жилах Одзавы привела к тому, что исцелять-то он умел, вот только для этого ему нужна была... боль. Другими словами чем больше болевых ощущений испытывал его пациент, тем эффективнее и быстрее продвигалось лечение.
– Так что, птенчик, не подставляйся, – подытожила Бёрди, передернув плечами, – а то и тебя ждет то же самое.
Убедительно, ничего не скажешь.
Спустя минуту-другую охранник вырвался прочь из лап изверга и сбежал, причем на своих двоих. Мы же покинули склад, воспользовавшись тропой Донни, которую тот проложил для отступления. Сам он объявился через четверть часа, совершенно такой же, как и обычно: руки в карманах, на губах улыбка.
– Ну что, мальчики и девочки, на сегодня все, расходимся, – объявил он. – Остальное завтра.
Разошлись, мы, конечно, не сразу.. Даже самодостаточный Пинки предпочел в этот раз пройти несколько кварталов с нами.
Основной вопрос, который мы обсуждали: кто мог подкинуть на склад манок и, главное, с какой целью? Версии мотивов плодились на глазах: от мести и вредительства до передела власти среди мафиозных кланов. Наш босс в этом мозговом штурме не участвовал, только вставлял иногда ехидные комментарии. И почему-то именно в мои реплики. Я даже ушам не поверил: «Он что, еще дуется? Вот привет, этого только не хватало».
Отряд наш понемногу редел, и последнюю четверть пути нам с фейри с предстояло преодолеть только в компании друг друга. Донни молчал, и я попытался начать разговор сам.
– Отлично прогулялись...
– Хм...
– Надо будет с утра отправить краткий отчет Моретти...
– Пф...
Чертов фейри шел быстро, вынуждая семенить за ним, словно какая-то болонка. Я не выдержал. Нет, он, конечно, босс, но ведет себя порой хуже избалованной девицы.
– Эй, я же извинился.
– Не помню такого, – равнодушно бросил он.
– Эм.. ладно. Прости дурака. Не подумал, но все осознал и сделал выводы.
Донни тотчас остановился и повернулся ко мне.
– Доверие – хрупкая штука, золотце, – сообщил он. – Больше никакой самодеятельности, договорились? – и протянул мне руку.
– Кхм.. постараюсь, – туманно пообещал я и, избегая рукопожатия, слегка ткнул фейри кулаком в плечо.
Тот фыркнул.
– Ну хоть чему-то ты научился.
Мы пошли дальше, а я все думал: «Интересно, пел бы он так о доверии, если бы это я мог делать с ним все, что вздумается, а не наоборот?».
Уснул я сразу, стоило только положить голову на подушку. И во сне снова блуждал по холмам. Снова слышал пение ветра, тоскливое и монотонное, снова хрустела под ногами мерзлая земля. Клочья тумана заволокли низины, напоминая застывших неупокоенных духов. Я все шел и шел, не видя ни конца ни края своему пути, и единственный ориентир, который был у меня – все та же мелодия – опять звучала то громче, то тише.
Иногда я садился прямо на землю, обхватывал руками колени и просто слушал, пока не становилось совсем тяжко. Тогда я поднимался на ноги и шел, шел, и мечтал только об одном – поскорей проснуться.
Так в полузабытьи я и брел, и вдруг осознал, что мелодия звучит немного иначе: заунывному шепоту ветра вторит теперь другой голос: глубокий и печальный. Флейта? Сиринга? Не понять... Ветер играл со мной свои злые шутки: пение флейты слышалось теперь то слева, то справа... В одном я был уверен – это не шутки природы, это звук рукотворного инструмента, а, значит, я здесь не один.