Поэтому я вовсе не удивился тому, что во сне снова услышал знакомый дуэт ветра и флейты.
На этот раз мой путь начался с подножия холма. Я помнил, что мне нужно всего лишь подняться по причудливо извивающейся тропинке на самую вершину. Я знал, что там меня ждут. Но путь наверх показался мне едва ли не длинней всех прошлых блужданий вместе взятых. Под конец я вымотался так, что еле мог переставлять ноги, а проклятая мелодия, казалось, просочилась под кожу и звенела в самих костях.
Тот, кто играл ее, снова прятался во мраке, кутаясь в тени, как восточная красавица в покрывала.
– Устал? – спросил он сочувственно.
Скрывать очевидное не было смысла.
– Да, и надеялся отдохнуть хотя бы во сне, друг... – буркнул я сердито.
Мой странный собеседник вовсе не обиделся, лишь рассмеялся. Негромко, но так заразительно, что несмотря на мое недовольство, захотелось улыбнуться ему в ответ. Смех его оборвался так же резко, как и начался.
– Конечно, друг, Арчи, – сказал он вдруг серьезно и так при этом вкрадчиво, что у меня по спине побежали мурашки. – Ни чета остальным. Друзья говорят друг другу правду. А тескрывают от тебя самое важное. Ты же сам это знаешь, так?
– Самое важное? – Я замер, боясь пропустить хоть слово.
– Да.. Кто ты, в чем твоя истинная сила... – Тени в каменном кресле колыхнулись, и мне показалось, что говорящий слегка наклонился вперед. – А я расскажу, хочешь?
Я только и мог, что кивнуть.
– Значит, это правда: он тебе так и не сказал? – коротко хохотнул собеседник и тут же припечатал: – Не идиот ли? Тогда слушай, Арчи... Все дело в музыке, только она имеет значение. Она – тот путь, что способен подарить тебе истинное могущество. В ней – все, играй... Играй – и властвуй....
«Играй! Играй. Играй.... играй, играй...» – зазвучало вдруг пронзительно со всех сторон, будто слово камнем влетело в зеркальный купол и со сверкающими осколками обрушилось на голову.
– Откуда... откуда ты знаешь? – выкрикнул я резко, пытаясь избавиться от нарастающего шума в ушах.
– Откуда? Я твой друг, Арчи.. Даже больше: я – это ты!
«Ты.. ты.. ты..», – голова взорвалась сонмом резких, диссонирующих звуков.
Я резко сел на кровати, пытаясь понять, что происходит, и где нахожусь... потом растер лицо ладонями. Руки мелко дрожали. Пришлось сделать несколько медленных вдохов, чтобы выровнять пульс.
Я вам всем еще докажу...
– Получается, фейри сильнее людей и легко могут их победить?
– В чем-то сильнее, а в чем-то нет.
Над каждым из сидхе стоит Слово – они способны колдовать и использовать его силу, но и сами обязаны подчиняться ему. Вот почему они не умеют лгать, тогда как люди врут так часто, что и сами не замечают этого. Конечно, фейри давно освоили искусство недомолвок и двойных смыслов, но порой все равно оказываются беззащитны перед человеческим коварством.
К тому же у людей есть еще одно оружие, с которым не поспорить даже детям Холмов.
– Железо?
– Вера, золотце. Когда много людей искренне верят во что-то, это становится реальностью. Знали бы они, сколько богов было создано ими – и сколько повержено, сколь благородные дела они вершили, не ведая того, – и сколь зловещие. Нет, эта сила ничуть не уступает магии, но кто из людей принимает ее всерьез?
Я заявился в «Нору» за несколько часов до открытия. Дел сегодня у меня никаких не было, кроме одного – и с ним я успешно справился четверть часа назад – отправил Мейси записку, в которой напоминал, что я и все «Серые лисицы» готовы оказать ей поддержку, если будет необходимо, и приглашал ее к нам. Мое ранее прибытие объяснялось просто и сложно одновременно – я решил проверить теорию, которую родило мое воспаленное сознание.
Именно так я воспринимал свои ставшие навязчивыми сны. Меня они, признаться, пугали. Но страх этот был далек от мистического: я начал бояться, что слегка помешался рассудком, и ночные кошмары – первый шаг, предвестник грядущего безумия. То, что мой таинственный собеседник назвался мной, лишь подтверждало эту гипотезу. Мне даже казалось: там, в глубине теней, я на долю секунды видел свое же лицо... Впрочем, в последнем я не был уверен. А вот то, что в словах моего «второго я» было заключено что-то важное, чувствовал остро.
Бри обрадовалась мне как родному: кроме нее в баре никого не было, а наша приветливая брауни очень любила поговорить. Когда же она увидела, что я направляюсь к инструменту, то даже захлопала в крепенькие темные ладошки: