Он, кстати, ничем не выделялся от многих других в зажиточных домах: ни тебе разноцветных бус, ни устрашающих африканских масок, ни таинственных узоров, ни многочисленных изображений змей, ни другой экзотической атрибутики. Все добротно, но строго. Из украшений – лишь лепнина на потолке, крест на стене да статуэтка мадонны на столике под ним. Наш святой отец точно одобрил бы. Я же был почти разочарован.
Прошло не меньше десяти минут, когда флегматичная привратница показалась снова и пригласила меня в гостиную.
Здесь оказалось куда интереснее: пальмы в горшках, яркая обивка диванов и портьеры на окнах, столик на кованых ножках в виде лап каких-то хищников. А еще – чучело аллигатора на каминной полке.
– Зозо был моим любимцем. Я не смогла расстаться с ним и после смерти. Его конечно.
Я обернулся. Что сказать, ма Като оказалась весьма примечательной личностью: лет пятидесяти, в теле, но при этом удивительно пропорционально сложена. Моложавое лицо цвета кофе с молоком и темные, уложенные в аккуратную прическу волосы наводили мысли о причудливом смешении черной, креольской и еще черт-его -знает-какой крови. Темно-зеленое платье с пелериной, черные перчатки до локтей, шляпка, напоминающая тюрбан, с короткой вуалью, сигарета в мундштуке.
– Кофе придется подождать, – вздохнула ма Като, подходя к дивану. Движения ее отличались удивительной плавностью. – Нана становится такой нерасторопной в это время года.
Какое-то время она, с интересом разглядывала меня и лишь затем продолжила: – Садись, Арчи Грейстон. И рассказывай.
Я так и поступил. Все время, пока я вводил госпожу Като в курс дела, она сидела почти недвижно, прикрыв глаза, лишь рука, в которой она держала мундштук, совершала медленные движения, будто рисовала в воздухе тонкой струйкой дыма извивающегося змея.
– Значит, Джо Хилл мертв, – сказала она, когда я завершил рассказ. – Жаль. Я слышала о нем. Твой индейский гарý прав, ритуал нужно проводить как можно скорее.
– Гару?
– Оборотень, – пояснила ма Като. – Сейчас уже мало кто из колдунов владеет подобным даром, – и добавила с гордостью, указывая на появившуюся с дверям прислужницу с подносом: – Нана вот тоже гарý. Выносливая и очень сильная. Хотя к зиме так и норовит впасть в спячку.
Я смотрел на служанку, неспешно выставляющую на столик чашки, кофейник и блюда с цукатами, жареными пирожками и подмечал в ней новые детали – поясок и туфли из змеиной кожи, треугольную форму лица, тупой, почти квадратный кончик носа...
– Змея?
– Удав, – удовлетворенно кивнула жрица. – Очень сильные руки, может задушить в объятиях.
– Или вырвать горло, – продолжил я задумчиво.
Нана медленно повернула голову и адресовала мне улыбку, если это можно так назвать: самую малость растянула губы, что в купе с тяжелыми недвижным взглядом смотрелось крайне неуютно.
– Возможно, – согласилась ма Ката, – мы не проверяли. Но если бы это сделала Нана – или другой гару – мистер Пинки сразу бы это обнаружил. Гару прекрасно чувствуют друг друга. Жаль, что с колдунами не все так просто...
Тут я не мог с ней не согласиться.
– «Большой Белый», – продолжила моя собеседница, стряхивая пепел с сигареты. – Знаешь, Арчи Грейстон, в вуду тоже есть такой. Великий Дамбала... Старейший из лоа, сотворивший все живое.
Она выписала рукой в воздухе причудливый жест, и дым сложился в изображение внушительного, свитого многочисленными кольцами, змея. Дым вился, и казалось, что змей колышется, а вокруг него танцует пламя.
– Он мудр, великодушен, насколько могут быть великодушны лоа. Мы обращаемся к нему за исцелением и защитой. Он не любит ни крови, ни алкоголя, ни табака... Квинтэссенция чистоты и мудрости... Цвет Дамбалы – белый, он покровительствует слабым и тем, кто ищет истину. Уверена, что Джо был чист душой, раз посвятил себя ему, раз сумел найти то, что объединяет верования его отца и матери... – видение развеялось, жрица набожно перекрестилась и продолжила уже совсем другим тоном: – Тем тяжелее грех убийцы... Я проведу ритуал. В полночь у реки Солт-Крик в Брукфилде. Волк знает, о каком месте я говорю. Ты тоже приходи, Арчи Грейстон. И я почту за огромную честь, если сам мистер Дэр захочет составить нам компанию. А сейчас попробуй бенье, мой повар изумительно их готовит.
Я понял, что о деле ма Ката больше говорить не желает, и завязал обычную ничего не значащую беседу: воздал должное угощению, расспросил, привыкла ли она к нашим холодным ветреным зимам после теплого климата Нового Орлеана. Признался, что мечтаю побывать в этом городе... В общем, врубил привычный, отточенный работой за стойкой в «Норе» режим. А через четверть часа поблагодарил хозяйку за радушный прием и, пообещав передать ее слова своим коллегам, направился к выходу сопровождаемый за змееподобной Наной.