Уэйн гонял меня по гаммам и отдельным упражнениям так, что с непривычки к середине занятия у меня начала кружиться голова. Потом пришел черед простенькой народной мелодии и стало немного легче: все-таки музыка порой сама подсказывает нужные движения. По крайней мере мне всегда так казалось.
– Играй, играй, Арчи! – Уэйн вольготно – нога на ногу – устроился в кресле и отбивал такт рукой по подлокотнику. – Жаль, если такой инструмент будет лежать без дела.
Это возымело странный эффект.
«Играй! Играй. Играй.... играй, играй...» – зазвенело вдруг в ушах. За спиной музыканта почудился смутный черный силуэт, а звуки свирели показались протяжными стонами ветра.
Должно быть, я сильно изменился в лице, потому что Доэрти спросил вдруг обеспокоенно:
– Что такое? Ты хорошо себя чувствуешь?
– А? Да, порядок... – видение рассеялось, будто его и не было. – Голову повело немного. Поспать сегодня не удалось, вот и результат.
– Тогда на сегодня хватит, – решил музыкант. – Для первого раза неплохо позанимались.
Он взялся за трубку телефон, чуть не сдернув неловким движением аппарат на пол, и попросил портье подать чай.
Мне же оставалось только диву даваться, что же на меня нашло: этот забавный и немного нелепый парень ничем не напоминал мое второе я из ночного кошмара.
Уэйн разговорился так, что я едва успевал вставлять в его пространные монологи слово-другое.
За то непродолжительное время, пока в номер доставляли заказанный чай, я узнал, что Доэрти долгое время играл в одном из оркестров Лос-Анджелеса. Небольшом, но достаточно известном. В этом году там сменился управляющий, и новое руководство принялось закручивать гайки. Уэйн в числе прочих музыкантов хотел было уволиться в знак протеста, хотя и не нашел еще новой постоянной работы. Но ему повезло: Доналл О'Кифф, глава известной в Чикаго ирландской семьи, задумал создать свой собственный музыкальный коллектив и пригласил туда моего недавнего знакомого и нескольких его коллег.
– Работка совсем непыльная, – продолжил он после того, как официант сервировал столик и удалился, – и, в основном, заключается в том, чтобы демонстрировать окружающим, что мистер О'Кифф – человек культурный. Мы даем концерты классической музыки для его людей и всех желающих. Зато на семейных торжествах – тут он рассмеялся, сделал широкое движение рукой и, конечно, задел краем локтя чашку, по счастью еще пустую, – играем исключительно народные ирландские мотивы и эти жуткие уличные песенки, от которых уши вянут. Позор, конечно, но позор очень и очень хорошо оплачиваемый. К тому же, у меня остается достаточно свободного времени, чтобы заниматься, чем угодно... Уроки вот давать, например.
– Доналл О'Кифф – жесткий человек, – заметил я.
Но Уэйн легкомысленно махнул рукой.
– Ой, я же не собираюсь ничего с ним делить. Кстати, мне говорили, ты тоже работаешь на серьезных ребят, а?
Я не знал, можно ли назвать «Серых лисиц» серьезными, но опасными – определенно, поэтому просто кивнул.
Мы поговорили еще немного о жизни и музыке, договорились о новой встрече через несколько дней, и новый знакомый проводил меня до двери, странным образом ни разу ни споткнувшись.
Улица встретила меня предсказанным Пинки проливным дождем. Поэтому вместо неспешной прогулки пришлось снова нанимать такси и ехать прямиком в «Нору», хотя до открытия еще оставалось часа полтора.
– А-а-а! … С-с-сука!
Не успел я еще открыть дверь, а рука сама потянулась к кобуре. Голос О'ши я узнал сразу. Он звучал с таким надрывом, что хотелось тут же броситься на помощь. Поэтому в зал я ворвался с пистолетом наперевес, лихорадочно озираясь по сторонам. Ворвался – и замер в недоумении: кроме Бри и Линдси Браун здесь не было ни души. А обе барышни преспокойно сидели за одним из столиков и, кажется, обедали. Крики же, оказывается, неслись со второго этажа, и там стены только что не ходуном ходили.
– Гхххы.... Живодер косоглазый!
– Это я тебе припомню..
Картина начала я проясняться. Я выдохнул, вернул оружие в кобуру и подошел к девушкам.
– Привет. Оздоровительные процедуры? – спросил, указывая взглядом на лестницу.
– Они самые, – подтвердила Линдси и, нахмурив брови спросила почти сердито: – Вот почему вы, мужчины, такие трусишки?
Держать ответ за половину человечества я был не готов, но мисс Браун это и не требовалось.
– Как ввязываться в драку, тут вы первые, а когда речь заходит о том, чтобы разгребать последствия, – сразу в кусты! – высказала она осуждающе и, вздохнув, все-таки пояснила: – Райан вчера в перестрелке получил пулю, но к Одзаве сразу не обратился, мол, царапина. А на самом деле просто испугался.. Дождался, когда рана воспалилась, и то пришлось его силком сюда тащить...