– Ты в порядке? Не замечал за тобой склонности к неспешным прогулкам.
– Может, я становлюсь сентиментальным, – предположил Донни, расплываясь в улыбке. Медлительной, под стать движениям. – Ночь, луна, подходящая компания... В любом случае, мне приятна твоя забота. А вот верить на слово кому попало, не стоит.
Вечная манера фейри заговаривать зубы, ускользать от ответа на прямо поставленные вопросы, ужасно злила. Но я решил: «Раз он в состоянии зубоскалить, значит, не все так плохо», и отстал.
Главный «лис» укрылся в «Норе», перед этим милостиво отпустив меня на все четыре стороны.
Домой мне пока не хотелось, и я отправился гулять по ночному городу, благоразумно избегая мест с откровенно дурной славой. Шел – и снова, и снова прокручивал в голове подробности церемонии, которая чуть не закончилась трагедией.
Этот «колдун с чернотой в сердце», этот больной на голову мерзавец, жестоко убивающий ни в чем неповинных людей, глумящийся над их телами и, как выяснилось, держащий в плену их души... Тот, кто управлял телами Тома, участников ритуала, даже моим собственным...
Все это до дрожи напоминало предыдущий случай, когда кто-то завладел сознанием подручного Моретти. И тем не менее от него отличалось. Сложно было слету сформулировать, чем именно, но чувствовал я эту разницу очень четко.
«Того колдуна, кем бы он ни был, интересовал я сам, он хотел о чем-то со мной поговорить, этот же видел перед собой только Донни, – понял я наконец.
«Нет, эти двое ощущались как разные единицы. И все же похожие. Хотя, много ли я знаю о наделенных колдовской силой маньяках?»
Мысли мои прервала черная кошка, прошмыгнувшая передо мной на одной из тихих благополучных улиц. Она остановилась неподалеку, смотря настороженно – швырну чем или отступлю? – но удирать не спешила. И я хотел уж было снова продолжить путь, но тут мне пришла в голову мысль поинтереснее.
Смотря мимо нее и стараясь не делать резких движений, я вытащил из-за пазухи свирель, поднес к губам и попробовал наиграть самый простенький мотивчик. Слышал бы Уэйн – тут же вцепился бы себе в волосы от расстройства: звуки поначалу выходили жалобные и полузадушенные. К тому же, я подспудно ожидал, что из близлежащих окон полетят проклятия, а то и что потяжелее.
Кошка, однако, заинтересовалась. По-крайней мере, в кусты не кинулась.
Я продолжил играть, и скоро мелодия окрепла, полилась тихим серебряным ручьем, незатейливым и ясным, успокаивающим и пробуждающим любопытство. Сам ли я придумал ее или где-то слышал и теперь повторял невольно? Мне казалось, что я знал ее всегда. Играть ее было так же естественно, как ходить и дышать. Странное чувство – и привычное, и тревожное одновременно. Настолько, что я почти забыл о кошке. А когда вспомнил, она смотрела на меня так, будто я не свирель держал в руках, а самое вкусное кошачье лакомство. Так, будто готова была следовать за мной куда угодно – хоть в пропасть. Ее хвост плавно покачивался из стороны в сторону в такт музыке.
«Иди за мной», – эта мысль еще не успели оформиться как следует, а уже вызвали внезапное волнение – и тут же панику, такую острую, что у меня перехватило горло, и свирель, издав сдавленное сипение, умолкла.
Кошка тут же моргнула и непонимающе уставилась на меня, а когда я сделал к ней один только шаг на едва гнущихся ногах, тут же встопорщила шерсть и бросилась наутек.
Я же добрался до ближайшего дома и сел на ступеньки крыльца, переводя дух.
«Это что еще за новости? Откуда эти нервические припадки? Ничего подобного я раньше не испытывал: ни днем, когда Уэйн проводил урок, ни ранее, когда пытался впервые использовать свой дар на Бри и Одзаве... Разве что то необъяснимое ощущение вины, свалившееся на меня прошлой ночью ... Да, это похоже. И столь же необъяснимо. Свирель и терновник! Или это такой странный откат после церемонии, или же я, и правда, немного того...»
Я окончательно пришел в себя, побродил еще немного по улицам и бульварам, перебирая мысли поштучно, словно бобы для супа, но так и не смог прийти к однозначному ответу. Единственная радость – прогулка избавила меня от излишков не нужной сейчас бодрости, и ворочаться в кровати пришлось недолго.