Руки сами подхватили его, обрамляя импровизированной, полупрозрачной аранжировкой.
Я играл – и видел перед собой огни большого города, тонущие в вечерних осенних сумерках, видел плохо освещенную улицу на окраине, по которой ветер гонял обрывки газет и бумажных пакетов. Скорее чуял, чем слышал, мягкие шаги серых лап – сначала я принял их за собачьи, но для собак эти создания ступали слишком бесшумно. Длинные пушистые хвосты, острые уши, характерный прищур опаловых глаз... Лисы... серые городские лисицы.
Темп музыки – не слишком медленный, но и не быстрый, как раз для спокойного ироничного рассказа, и в самом ритме чувствуется возрастающая напряженность...
– Ммм, птенчик, что это ты такое играешь?
Я очнулся и обнаружил, что Берди заинтересованно смотрит на меня, соблазнительно облокотившись о крышку инструмента, а по другую сторону от него застыла Мейси, сложившая ладони перед собой почти в молитвенном жесте. И так они были похожи в тот момент на демоницу и ангела – излюбленный сюжет проповедников и художников, что привычное смущение тут же уступило место веселости.
– Новый блюз, – сообщил я им, аккуратно закрывая клавиши. – Пока без названия.
– Арчи, он чудесный! – Мейси тихо похлопала мне, и к ее аплодисментам присоединились более уверенные, заставив меня обернуться.
– Да, отличная вещь! – со знанием дела изрек Райан.
И даже обычно суровый Одзава одобрительно кивал, потирая подбородок.
– Согласен, – Магнус Лир поправил очки. Правда, смотрел он скорее на Бёрди, нежели на меня, но мыслить рассудительно это ему не мешало. – И фсё ше стоит погофорить с тем музыкантом. Уэйном Доэрти, ферно?
Именно это я и собирался сделать в ближайшее время.
Пока же я проводил уставшую Мейси до ее комнаты и немного побыл с ней. Нет, ничего такого, ей просто нужен был кто-то понимающий рядом. Мы сидели на диване, она прижалась щекой к моему плечу, а я рассказывал ей какие-то отвлекающие глупости и забавные истории. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мы ведем себя как пожилая супружеская пара, а не как парень с девушкой, между которыми вот-вот должен завязаться роман. Но ей требовалось время, чтобы пережить недавние события, да и мне, признаться, тоже.
– Все будет хорошо, вот увидишь, – сказал я ей на прощание. И сам удивился той уверенности, с которой прозвучал мой голос.
Дверь в кабинет Донни была приоткрыта. Я не удержался и заглянул внутрь. Патрона не было. Казалось, даже стены пропахли сладковато-горьким дымом, яблок в вазе значительно поубавилось, а неподалеку от стола, слегка затянутая туманным пологом, начиналась скрытая тропа.
«Значит, ему уже намного лучше», – решил я с облегчением и, успокоенный этим выводом, пошел к себе.
Очень долгий день. Часть 1
Когда я спустился в зал, то застал там дивную картину: Бри старательно полировала пол и столы, Мейси развлекала ее чтением вслух. Донни, натянув перчатки, с хмурым видом заряжал лежащие перед ним на столе револьверы. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и укоризненно вздохнул с видом великомученика:
– Как ты мог?
Мне самому стало интересно, что же такого ужасного я смог, но тут я разглядел, что именно декламирует Мейси – и все вопросы отпали сами собой: Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»
– Ты сам говорил, что старик Билл – гениальный парень, – пожал я плечами и быстро сменил тему: – Ты как, в порядке?
– Нет, – сердито буркнул фейри, – ибо вынужден слушать всякий вздор.
« Ужель любовь нежна? Она жестока,
Груба, свирепа, ранит, как шипы», – громко, с выражением произнесла Мейси.
– Хотя с этим утверждением я согласен, – нехотя признал босс, отложил в сторону заряженный ствол, усмехнулся и посмотрел на меня в упор: – Сегодня составишь компанию нашему патеру, золотце. У него какие-то дела, а в одиночку по городу разгуливать пока не стоит.
– Э-э, хорошо.
Больше распоряжений не последовало, и я подошел к столику Мейси. Бри, оказывается, уже успела принести туда мой завтрак, и в нетерпении топала ножкой, ожидая продолжения истории: мол, ешь давай и не отвлекай чтицу.
«А, так с тобой была царица Меб!
То повитуха фей. Она не больше
Агата, что у олдермена в перстне.
Она в упряжке из мельчайших мошек
Катается у спящих по носам.
В её повозке спицы у колес
Из длинных сделаны паучьих лапок;
Из крыльев травяной кобылки – фартук;
Постромки – из тончайшей паутины,