А хомуты – из лунного луча», – взахлеб читала Мейси.
Донни мрачнел все больше и больше, и патроны в барабан запихивал с такой злостью, словно в каждой ячейке сидело по английскому классику.
– Гнусная клевета! – объявил фейри, закончив начинять одну железяку другими.
– Ой! – с сердитым хлопком книга закрылась, вывернулась из рук чтицы и, проехав по полу, скользнула в опущенную ладонь местного литературного критика.
– Этот пасквиль я конфискую, – заявил он, поднялся на ноги, окинул нас сумрачным взглядом, встряхнул волосами – и исчез.
«Позер», – хмыкнул я мысленно.
Бах! Бах! – послышались наверху звуки выстрелов. Кажется, портрет Шекспира прирос новыми дырками.
«Позер и псих».
Мне определенно нравилось начало этого дня.
Жаль только, что закончился он далеко не так весело.
«Какие-то дела» Магнуса ожидаемо оказались связаны с церковной тематикой: бывший коллега, отец Андреас, обеспокоенный странным поведением некоторых прихожан, подозревал, что имеют место случаи одержимости. А нашему патеру в деле изгнания бесов равных не было. Среди людей, конечно.
Церковь, где служил отец Андреас, находилась неблизко – на юго-западной окраине города – и мое умение открывать тайные тропы пришлось очень кстати. Правда сначала нужно было разобраться еще с одним вопросом.
Сделать это оказалось несложно: убедившись, что за нами нет слежки, мы просто зашли в одну из забегаловок, имеющих внутри телефонную будку.
Трубку долго не брали, я даже подумал, что Доэрти куда-то ушел, когда, наконец услышал недовольное «Алло», сменившееся оживлением, стоило только представиться.
– Как успехи? Ты тренировался? – спросил он меня строго – и тут же рассмеялся. На заднем плане что-то дзынькнуло и, кажется, упало на пол.
«Да уж, потренировался так потренировался», – подумал я и спросил то, ради чего, собственно и звонил.
– Уэйн, кому ты рассказывал о наших уроках и о свирели?
Флейтист задумался и начал перечислять. Знакомых в Чикаго он успел завести предостаточно и молчаливостью не отличался. Скоро мне стало ясно, что о необычном инструменте мог узнать кто угодно – от музыкантов оркестра и Сола с ребятами до девиц в баре и людей О'Кифф.
– Э... подожди, у тебя какие-то неприятности из-за этого? – запоздало спохватился Доэрти. – Боже, Арти, но ты не говорил, что нужно держать язык за зубами, я и... О нет, ты что украл эту свирель?
Я заверил его, что инструмент получен мной честно, что я не в чем его не обвиняю, но прошу не распространяться обо мне и моем звонке в частности и получил горячие заверения, что так и будет.
– Ладно, Арти, мне пора, – заторопился Уэйн, крикнул кому-то «Иду-иду » и тут же пояснил охотно: – меня такая девчонка ждет, это что-то. Всю ночь спать мне не давала.
Пожелав ему хорошенько повеселиться, я повесил трубку и вышел из будки.
– ...так что, думаю, вина Доэрти только в том, что он излишне общителен и говорлив, – сделал я вывод, после того, как рассказал о разговоре Магнусу, – настоящая находка для шпионов и интриганов.
Патер был склонен со мной согласиться, и я вздохнул с облегчением: подозревать в чем-то доверчивого Уэйна мне очень не хотелось.
Дорога предстояла неблизкая, а возможности поговорить один на один с Магнусом Лиром мне раньше не представлялось. Поэтому я воспользовался ей и спросил c осторожностью, как так вышло, что он из священника стал учеником фейри да еще управляющим в баре.
– О, это фесьма интересная история, – ответил «святой отец», поправляя очки, и спокойно, размерено – будто читал заранее отрепетированную проповедь, поведал мне ее.
Отец Магнус прибыл к нам из Европы несколько лет назад. Для своего возраста он сделал неплохую карьеру в церкви, был на хорошем счету, не страдал суевериями и, помимо всего прочего, показал себя очень толковым экзорцистом. В Америку он приехал ненадолго, чтобы поделиться опытом, и вовсе не планировал здесь задерживаться. А потом наткнулся на Берди.
Поначалу он принял ее за очередную соблазнительницу – она была далеко не первой красоткой, пытающейся совратить с пути истинного молодого симпатичного священника. Хотя отца Магнуса все не покидало ощущение, что эта настырная девица чем-то отличается от других. В конце концов он заметил в ней отголоски чего-то темного и решил на свой страх и риск изгнать из нее «демона». Что едва не закончилось плачевно для девушки, которая, как выяснилось позже, и сама была наполовину «нечистью». Объяснять возникшую ситуацию пришлось непосредственно начальству Берди. Так Магнус познакомился с Донни.
Тот, несмотря на обстоятельства, пришел в восторг от встречи, сначала взял патера на мушку, а потом вдруг обозвал «талантливым парнишкой», «толковым колдуном» и пригласил в «Нору» поговорить. Разговор вышел крайне занимательным. После него Магнус месяц-другой изучал все, что смог найти о фейри и волшебном народце, включая и средневековые материалы из церковного архива. И, наконец, решил, что раз сидхе по сути своей – отказавшиеся от неба, но не падшие ангелы, то и колдовство их не может считаться богомерзким, а, значит, учиться ему можно. Потом он изучил все письменные источники о Святом Патрике, который, как утверждалось, переманил в христианство некоторых жителей Холмов, и вдохновился этим примером. После долгих раздумий, испросив благословения вышестоящего священства, он сменил сутану на мирскую одежду и поступил под начало Донни, намереваясь повторить этот подвиг.