- Ты нужен нам! – протянул он руку дружбы Косте. – В тебе есть то, что необходимо нам!
- Я в дурдом – сдаваться, – пояснил Хвостов и боязливо отстранился от протянутой руки. – Давайте, я в следующий раз поделюсь… тем, что вам нужно.
Отойдя на приличное расстояние от скаутов, он обернулся – прилипчивые детишки не спускали с него грозных глаз.
- Какие навязчивые галлюцинации, – пробормотал Хвостов и неожиданно кинулся бежать.
Галлюциногенные скауты решили не отставать от беглеца и бросились вдогонку.
Силы быстро покидали нетренированное тело Хвостова, поэтому ближайшие из преследователей плотно сидели у него на хвосте.
Впереди показалось здание кинотеатра «Урожайный Синема Пэлас». Не раздумывая, Костя повернул к спасительному заведению соцкультбыта, надеясь затеряться в толчее зрителей.
Сеанс уже начался, поэтому в холле было пустынно.
- Хоть в чем-то повезло, – обрадовался Хвостов, не увидев на своем посту разрывательницу билетиков. Он юркнул во тьму большого зала и затаился на свободном кресле, выбрав как можно более темный уголок.
Показывали какую-то ахинею. На экране, посреди аккуратного газона, сидел мужик в плавках и передавал горячие приветы Тоньке. Мужик размахивал рукой, в которой был огромный ломоть арбуза, отчего периодически заляпывал объектив аппаратуры. Оператор протирал объектив, как оказалось, это и была Тонька, и отчаянно ругался на Саньку. Как оказалось, это имя носил главный герой картины.
Судя по окружающим видам - уличному нужнику и вызревшим кабачкам, маячившим на заднем фоне, картина ставилась на одной из местных пригородных плантаций.
Когда в кадре появился очередной персонаж – игравший роль отца оператора – который внес в сцену шампуры, полные хорошо прожаренного шашлыка, Костя немного заскучал.
- Простите, сегодня день авторского кино? – шепотом обратился он к зрителю, сидящему спереди.
Зритель обернулся и утвердительно кивнул. Костю обдало замогильным холодом – это был вожак скаутов.
Хвостов, не помня себя, кинулся бежать из зала.
***
- Скорее! – глухо заверещал в кармане Боба Джарк. – Убираемся отсюда! Я их чувствую!
- Кого их? – не на шутку разволновался ученый. Ведь никого кроме Мэт, матерчатый песик чувствовать не должен! Академик стал неистово вертеть по сторонам головой. Неужели, он увидит свою давнюю любовь? – Может быть, ты имел в виду «её», а не «их»? – переспросил академик, заглянув на дно своего кармана.
- Нет! – затравленно заголосил песик. – Я чувствую опасность! Холод, который может нести только враг!
- Ну, наконец-то, свершилось! – всплеснула руками Катарина. – Эта ходячая чумка хоть предупреждать нас взялась! А то раньше нарвешься на неприятности, и даже не знаешь, кого за это благодарить!
- Не виноват я! – заскулил песик. – Это были нелепые совпадения!
- Тут только экспертиза твоего пепла может показать – ты это или совпадения. Согласен на кремацию? Ах, ты! Он еще и на «молнию» решил застегнуться! А, ну, выметайся из кармана! Показывай, где твоя опасность!
Катарина действительно не отказалась бы сейчас от сверхсенсорной помощи Джарка, потому что исправно функционировавшие вчера сканеры, встроенные в прицелы нейтрализаторов, сегодня не подавали никаких признаков жизни. Благо еще, улавливатель чудом остался в строю и движущаяся точка на мониторе до сих пор высвечивает маяк.
- Ни за что не выйду! – уперся Джарк.
- Поверь, и я с тобой тоже ни за что, ничего и никогда, но того требует в корне изменившаяся обстановка. Мне почему-то не хочется подвергать опасности шкурку многоуважаемого и почетного академика. Тем более, если нам с тобой вдруг придется кого-нибудь догонять. Хотя велика вероятность, что и убегать.
- Убегать? – крупно трясущегося пса совсем разбил боязненный озноб. – Нам с тобой?
- Ну, хочешь, скажу «улепетывать». В любом случае, бороться со злом в паре с Бобом – это все равно, что взять себе в помощники моржа в кедах.
- В кедах? – невпопад обиделся Боб.
- Так что, мой храбрый дружок, нам придется недолго потерпеть друг друга, так сказать тет-на–тет, – не обратила внимания на обиду дочь. - А дедушка пока здесь в тени минералочкой побалуется.
- Папаня, вы записываете?! – возмутился песик. – Родную душеньку на смертоубийство послать хочет!