***
В кафе заголосил «разнокалиберный» детский хор. Вскоре к нему присоединился нестройный ряд женских и мужских голосов. Входные двери заведения не выдержали напора, и наружу хлынул поток детворы, перемазанной зубной пастой, манной кашей, и еще черт знает чем.
- Ну, и кто у нас тут принял заказ на осетра, запеченного с бильярдными шарами? Немедленно, отменить! – сквозь выбитое Катариной окно доносился истеричный голос менеджера кафе.
В ранце Борка прозвенел включившийся коннектер.
- Завелся!
- У меня тоже! – подтвердил Инту.
Вирусное искажение, делавшее этот мир ненормальным на все сто восемьдесят процентов, почему-то разом утратило свою силу.
Глава 10
Джарк не мог припомнить, когда в последний раз попадал в такие жаркие объятия. Сцепив зубы, он сносил все неистовство позитива, источаемого Бобом и молча молил о том, чтобы проволочный каркас внутри него выдержал.
Судя по крайне странной реакции Папсика, последовавшей за его душещипательным рассказом о трагической гибели Катарины, агорианка была жива. Но как? Ведь Джарк своими глазами видел, что сначала она взорвалась, превратившись в подобие манной каши, а потом закипела и хлынула на асфальт, который стал булькать, как бабушкин борщ!
- Но как? – озвучила коллективный ступор озадаченная Грюндя.
- Как? – залился мальчишеским хохотом Боб, прежде чем ответить на вопрос. – Да очень просто! Эта пугалка называется плазматрип! Она сразу напомнила мне про студенческие годы. Помню, как в конце третьего курса на моем факультете стало модно изобретать различные забавные штучки. Термоядерные хлопушки, эликсиры мгновенного выпадения зубов, плазматрипы! В общем, дурачились, как могли!
- Послешоковый бред, – вытянув губы трубочкой, шепотом доложил Инту Борку, взвалившему на себя должность нового командующего ловчими. – У Боба крайняя форма послешокового бреда. Защитная, так сказать, функция организма. Не привычен наш старик к страшному оскалу войны.
- Я смотрю, вы там в прошлом не скучали, – резюмировал Борк и многозначительно взглянул на Инту.
«Пусть расслабляется», – просемафорил бровями отрядный медик.
- Не современным агорианцам чета, – согласился Папсик. – У нас были идеалы! Стремления!
- Давайте поближе к пугалке, – настоятельно попросил Борк, все же не совсем безоговорочно доверяя предварительному диагнозу Инту.
- Изучив место взрыва, я заметил характерные особенности работы плазмотрипа, – с удовольствием констатировал Боб. – Этот уникальный прибор давным-давно придумали мы – я и Шо. Да, да, в те самые беспечные студенческие годы. Первоначально он разрабатывался для борьбы с тараканами. Знаете, как удобно! Запустил механизм и распылил эту шестилапую братию так, что дорогу домой они уже вряд ли когда-нибудь найдут – засмеялся академик.
- Вряд ли? – напрягся Борк.
- Вряд ли! – сияя, подтвердил Папсик. – По крайней мере, доцент Руз, который согласился испытать его на себе, попал в двенадцатое измерение! Ох, и намучились мы, пока нашли его!
- Эко его занесло! – присвистнул Инту. – А как ваш Руз согласился на такой опасный эксперимент?
- Ну, как вам сказать, господа, – замялся ученый. – Карточный долг – он и в академической среде превыше всего. Тем более, вы меня не совсем поняли – плазмотрип не растворяет, не сжигает или что вы там себе надумали. Нет! Он просто перекидывает попавшего под его воздействие куда-нибудь к лешему… Но абсолютно невредимым! Так что, нам остается только ждать возвращения Катарины.
«Поразительное хладнокровие! – удивился наивности Боба слабоудивляемый Борк. – Или это уже старческий маразм?..».
Инту замаячил за спиной Боба, размахивая руками – пускай несет бред дальше!
- Самотерапия, – одними губами шепнул он Борку.
- Увидев, как она обходится с оружием, я за Катарину совершенно спокоен! – заверил академик. – Вы бы вы только видели! Орды вирусов! Они накатывали валами! Со всех сторон! Если бы не Катарина, то носителю маяка не поздоровилось… Слушайте, а где мальчик? Товарищи, здесь только что лежал мальчик!
- Ушел! – рявкнул Борк, которому было неприятно начинать карьеру командира отряда с провала. – Инту, Грюндя! Рассредоточились по периметру! Он не мог далеко уйти!
Гренадерша сидела на газоне, облокотившись об одинокое, постанывавшее под чудовищным давлением, деревце и тупо пялилась в одну точку. Она даже не слышала отданного приказа. Ей было грустно и обидно за потерянных бойцов. Она утерла скупую солдатскую слезу и принялась грустить о павших в боях за Озерск. О Катарине, Сиде, Юляшке…
- Тетя Грюндя, ты чего это Иерусалим тут развела? Рыдаешь, как у Стены плача.