***
Механик очнулся первым.
- Вот беда!
Поднявшись с земли, он обнаружил страшную картину – капитан Колосов в отключке находился рядом, а в метрах семи от него языки пламени от огромного костра лизали ботинки прекрасной незнакомки, привязанной к стволу старой сосны, и щипали редкую бороденку Феофаныча, прочно зафиксированного веревками рядом.
Механик уже на бегу вытащил большой складной нож и смело кинулся на спасение красавицы.
- Не-е-ет! – местами переходя на дельфинью частоту передачи звука, заверещала агорианка.
Очнулся и Феофаныч, загнанный обратно в лоно собственного разума истошным воплем Катарины.
- Батюшки-и-и-и! – запричитал он, увидев, как на всех парах навстречу пленникам несется хорошо знакомый ему вертолетчик Суворов, с угрожающе-незнакомым холодным оружием, судя по своим размерам, предназначавшимся для рукопашного боя с татаро-монголами.
Как оказалось, крики жертв прицемольцев только подстегнули «маньяка», потому, что Катарина даже не успела вдохнуть для второй волны ора, как увидела над собой острое лезвие ножа.
«Хрясь!», – поддались веревки, разрубленные умелым ударом.
«Бум!» «Бум!», – кулями попадали пленники и на занемевших, слабоконтролируемых конечностях стали отползать от места происшествия подальше.
Полуживая, но удовлетворенная таким исходом событий, Катарина, с облегчением констатировала, что очередные «шалости» Шо потеряли свою силу. Пока что. Но кто даст гарантию, что генетические конвульсии не скрутят людей по-новой?
- Как вы? – заботливо прихватил за локоть и помог подняться на непослушные ноги ловчей ее спаситель, минуту назад так страстно желавший отправить ее к праотцам.
- Как я? – пьяно мотнула продымленной шевелюрой ловчая. – Как будто только что из вашего птичьего рая.
- Откуда? – растерялся воздухоплаватель.
- Не приставай… те, – устало попросила Катарина. – Ты… Вы даже себе не представляете, как мне сейчас хочется нанести непоправимый ущерб здоровью некоторых птице-извергов…
***
- Пусти! – прохрипел Борк и сделал слабую попытку высвободить свое горло из мертвого захвата фантастически сильных пальцев Гренадерши. Заметивший эту странную картину уничтожения себе подобных, Боб с причитаниями кинулся разнимать дерущихся. На сегодняшний день это была уже четвертая стычка между ловчими.
- Я приказываю! – на ходу закричал академик, и, подоспев, вцепился в пугающе накачанную ручищу своей подопечной.
- Ну, пожалуйста! – взмолилась она и со вселенской тоской в глазах уставилась на Боба, предусмотрительно не разжимая стальной хватки. – Можно я хотя бы его чуть-чуть искалечу! У меня уже все самосдерживание закончилось!
- Самообладание, а не самосдерживание, дубина ты неагорианская, – язвительно прохрипел висящий на одной руке дамы Борк. – У вас в провинциях всех цивилизованных, наверное, вот таким способом передушили?
- Немедленно прекратить! – что есть силы, прямо в ухо Грюнде заорал Боб.
Кажется метод подействовал. По крайней мере, она разжала клешни и практически задушенный Борк выпал из импровизированных, но таких ощущаемых лап смерти.
- За старое взялись? – сверкнул глазами ученый. – Опять, наверное, мое психическое здоровье обсуждали? До кулаков.
- А чего он тебя снова сумасшедшим обзывал? – кинулась к академику Грюндя.
- Не сумасшедшим, а находящимся в постшоковой прострации, с неадекватным восприятием действительности, – поправил ее, смутившийся Борк. – Это медицинский термин. Мне Инту так сказал.
- И про Катарину наплел, что всё – каюк командиру нашему! – продолжала ябедничать ловчая.
- Ничего подобного! – попытался хоть немного обелить себя Борк. – Я сказал, что шансы на ее успешное возвращение равны обратной пропорциональности взрыва, унесшего ее жизнь. Точнее, унесшего ее тело, – быстро поправился ловчий.
- Унесшего? – забасила Грюндя, ловко схватила не успевшего еще подняться обидчика за штанину и потянула на себя. – Я сейчас свершу непоправимое, а там уж, пусть Имперский трибунал решает что к чему, кого на сколько!
- Смотрю, вы тут без меня не плесневеете, – раздалось за плечами конфликтующих.
- Катарина! – Грюндя кинулась к девушке, мгновенно забыв про обиды, и загробастала ее в свои душащие объятия.
- Ты? – пристыженно, но с нескрываемой радостью в голосе ойкнул Борк.
- Доченька! – чуть не пустил слезу Боб.
- Чего?! – грянул хор удивленных голосов.
- Я так счастлив, как будто это не командир ловчих, а дочь родная вернулась… - сумбурно попытался исправить ситуацию Папсик.
- А-а-а, – проглотила обманку доверчивая Грюндя и вдруг повела носом.