В ответ на удивленный взгляд академика, Суэкку потупил взор:
- Я наврал всем, что они заморские… В общем, первая партия разлетелась, как горячие банановые оладушки. А тут еще ровно через две полных луны мои зверушки заговорили. Сначала у малыша Нгоко, после и у остальных хозяев. «Ну, все, – подумал я, - накрылся бизнес! Сейчас, как тот череп, начнут всякую белиберду нести. Ан, нет! С мозгами, да еще с какими, оказались мои питомцы! Беседы стали вести осмысленные…
- Значит они способны эволюционировать, – погружаясь в тяжелое раздумье, пробормотал Боб.
- Чего-«ровать»? – не расслышал островитянин.
- Продолжай, продолжай, – опомнился Боб. – Со мной такое случается. Спонтанное фразовыпадание, называется.
- Не заразно? – боязливо покосился гид.
- Болезнь Старого Света, – успокоил Боб.
- Ну, если старого, то ладно, – сразу успокоился, чувствовавший себя максимум на двадцать пять лет, Суэкку. – Так вот, как только мои зверушки обрели свой дар общения с хозяевами, бизнес пошел в гору! В очередь строились не только детишки, но все взрослые островитяне! Я лишь успевал тайком мотаться на проклятый остров за новыми партиями говорящих демонов. Ну, тогда еще никто не знал, что это демоны. До поры, до времени. Пока в один прекрасный миг все шипсы не сбрендили. Вам, наверное, уже про это успели накапать?
- Был разговор, – не стал отрицать Боб. – А как выглядят шипсы? Ну, хотя бы, в общих чертах?
- По разному, – пожал плечами Суэкку. Покопавшись в своей торбе, он протянул Бобу изрядно помятый блокнот. – Вот. Я зарисовал некоторых.
Академик бережно взял блокнот и открыл его на первой странице.
- Обалдеть… - вытянулось его лицо.
Перед глазами Боба предстали образцы существ, которые никогда не проектировались в его испытариуме!
- А на острове мы встретим больших демонов? – уточнил Боб и поднял на Суэкку взгляд.
Вдруг торговец демонятами бросил оба весла и бухнулся в ноги академику:
- Если мы причалим на остров, то никогда его не покинем! Посмотрите! – Суэкку приподнялся на коленях и задрал рубаху, обнажив большой рваный рубец через всю грудь. – Я еле вырвался. Демон всего лишь обхватил меня сзади своими могучими руками! А их там – тысячи! Будьте разумны, господин-странный ученый, не заставляйте править это утлое суденышко по направлению к логову смерти! Пока не поздно, давайте повернем обратно!
Боб взял свой рюкзак и вытащил из него сверкающий на солнце нейтрализатор:
- Не волнуйся, дружок. Господин-ученый все-таки немного сибирский мафиози. Прорвемся.
Глава 14
Ловчие обнаружили исчезновение Боба утром.
Сейчас над городом сумерки, а у Катарины до сих пор неприятный холодок под сердцем. Бороться с другими бородачами на различных научных сборищах – это одно, по крайней мере, они там друг друга не покалечат, какие бы страсти не разгорались. Ну, максимум, кто-нибудь огреет зарвавшегося оппонента свежей монографией по лбу или в порыве страстей укусит за кончик носа. А сбегать с Джарком под подмышкой, только чтобы вляпаться в очередную историю, из которой его потом Кате и вытаскивать?
Накануне побега она побеседовала с отцом на повышенных тонах…
Закончилось все предсказуемо.
- Я – не сопливый мальчишка! – сверкнул глазами расправивший грудь Боб.
- Ты – хуже, – согласилась Катарина. – Ты – бородатый мальчишка.
И хотя академик никогда не считал себя кабинетным болванчиком, Катарина всегда болела за него. Как-никак, а возраст давал о себе знать. А тут такое! Собрался и сбежал!
Хорошо, хоть она ему предусмотрительно в карман наноблох подкинула – теперь Боб в поле ее зрения.
Катарина с какой-то особенной дочерней любовью взглянула на рабочий стол отца, сиротливо теперь «вздыхавший» в углу.
Стол Боба был его продолжением – такой же несобранный и припылившийся, с хаотическими нагромождениями различной «очень важной» ерунды, которая могла веками лежать на своих местах нетронутой.
Ловчая опустилась в кресло.
- А это что?.. – ее пальцы за потрепанный кончик извлекли из под вороха бумаг старую фотокарточку.
Ката обомлела – она никогда прежде не выдела этого снимка. Даже не подозревала о его существовании! Сквозь истертый глянец, когда-то ровным слоем покрывавшим цветную картинку, на нее смотрел отец – такой молодой и забавный. Катарина улыбнулась, признаться, таким она его совершенно не помнила. Еще бы, ведь она – Катарина, сидит у него на руках розовощеким карапузом.