— Двигаться совсем надо, Аслан Реджепович, опаздываем сильно, — сказал Кузьма, обходя вокруг меня и глядя встревоженно. — Он идти может?
Подлый Аслан пнул меня ногой под колено. Я непроизвольно дернул ногой.
— Есть рефлекс, — сказал Аслан довольно, причем я был уверен, что никакого отношения к вопросу Кузьмы это не имело.
— Значит, может? — с надеждой спросил Кузьма.
— Ничего, пойдет, — сказал этот подлец кровожадно.
— Вот сука, — сказал Яблочко.
— Тогда выходить надо, — сказал Кузьма, — на четыре часа мы отстаем. Позовите Толгата Батыровича, пожалуйста, и Мозельского тоже, пусть зверей готовят. Я бы сам, вы простите, но мне еще Зорина уламывать, он ночевать хочет.
— Ничего ужасного, — сказал Аслан сладким голосом и исчез.
— Держись, слоник, — сказал Кузьма, похлопал меня по ноге и собрался уже идти прочь, как вдруг из угла метнулась к нему маленькая тень.
— Кузьма Владимирович, — заговорила красавица, схватив Кузьму за руку так, что у нее побелели костяшки, — Кузьма Владимирович, простите, пожалуйста, два слова скажите со мной.
— Да, конечно. — Изумленный Кузьма застыл в полуобороте.
— Кузьма Владимирович, заберите меня, не могу, мне надо уйти, — сказала красавица, вдруг оказавшаяся очень юной, — мне представилось, что ей от силы восемнадцать лет, а может, и пятнадцать. — Не могу больше тут… Вы бы знали, как это все… Господи! Кузьма Владимирович! Сама в жизни не справлюсь, а мне так надо, мне так надо! Просто спрячьте меня в подводе у вас, мне есть не надо, ничего не надо, я вам готовить буду, вещи чинить буду, лошадей чистить, что угодно делать! Я все умею!
— Да куда же вам, милая? — мягко сказал Кузьма, высвобождая руку.
— В Москву! — выдохнула девушка, хватая Кузьму за палец. — Вы же через Москву пойдете? Мне только до Москвы добраться, вы меня не заметите, я очень тихо буду, мне даже есть не нужно!
— А вы почем знаете, что мы через Москву пойдем? — насторожился Кузьма.
— Да ведь как через нее не пойти, если можно пойти? — опешила девушка. — Это же Москва!
— Вы в Москве-то когда-нибудь были? — спросил Кузьма, улыбаясь и отнимая у нее свой палец. Будто она была младеница.
— Не была!— сказала красавица запальчиво. — Не была, понимаете, не была!
— Кто у вас там? — спросил Кузьма.
— Никого, — сказала она, — а только там жизнь, жизнь! Господи, да знали бы вы, как это все…
— У вас же тут семья, подруги, наверное. Любовь, может, — сказал Кузьма осторожно.
— Да хер с ними со всеми сто раз, — вдруг сказала красавица очень сухо и передернулась. — Друзья-подруги… С семьей моей сами живите, если хотите. Друзья-подруги… Любовь еще… С нашей любовью вы поживите тоже… Мне тут слова нормального сказать не с кем.