Продавец облокотился на прилавок — закоричневела в вороте загорелая шея… и запястья, мощные, как вяленые окорока, примяли кипы пакетов на нём. Не застёгнутые манжеты рукавов… оттого, должно быть, что ширина запястий не оставляла ни малейшего шанса пуговицам… болтались, как спущенные знамёна…
Нет, его решительно невозможно было принять за манекен — Стрелянный Лис не мог поверить, что способен так проколоться… Если, конечно, здесь, в Мидллути, не существовало специальных манекенов для фермерских лавок. Пузатых манекенов для демонстрации ширины брючин. Или длины ремней…
— Слушаю вас…
Когда толстяк говорил, то впечатления внутри Роберта Вокенена спорили друг с другом. Он не вполне понимал — засмеяться ему или оробеть… У толстяка потешно трепетали его спелые щеки, и при этом грандиозно раздувался дирижабль-живот. Ремень скрипел скорее испуганно, чем протестующе — словно тщедушный удав, неосмотрительно обвивший талию самого могучего и задиристого кролика.
Роберт Вокенен с большим трудом оторвал взгляд от пряжки — из-под неё каким-то чудом выглядывал лишь самый кончик ремня, похожий на высунутый от старания язычок.
— Э-э-э… Здравствуйте…
Толстяк пошевелился за прилавком, обуздывая стопку пакетов, которая окончательно накренилась и поползла от звука их голосов… Некоторые кипы оказались довольно проворными — толстяку пришлось нагнуться и загрести их ладонями. Невольный этот поклон выдал Роберту Вокенену внушительную плешь на его макушке. Роберт Вокенен даже попятился, не в силах отделаться от ощущения, что смотрит на раздутую и увеличенную копию самого себя.
Чувство было — далеко не из приятных.
Он ещё раз прокашлялся в кулак, и нахмурился. Полумрак просветлел уже настолько, что он разглядел пыльную батарею бутылок поверху стеллажа за спиной толстяка. Наверное, это её тот пристально разглядывал, когда Роберт Вокенен только вошёл.
— Так чего вам?
Голос толстяка был неприветлив — словно тот был раздосадован тем, что в его лавчонку опять кто-то припёрся.
Это удивило Роберта Вокенена. Зачем, скажите, открывать магазин на вокзальной площади, если не любишь незнакомцев?
Наверняка, — почти сразу же объяснил себе он, — этот… малый… просто утомлён надоедливыми зеваками, которые ничего не покупают… Теми, что коротают время в ожидании буса — теребят товар и дёргают продавца почём зря.
Роберт Вокенен понимающе вздохнул и полез за бумажником.
К его ужасу — у него почти не оказалось при себе наличных денег… так, на пару чашек кофе, хотя второй отдел бумажника был переполнен дорожными чеками федерального банка. Интересно, в этой дыре есть федеральный банк? Вряд ли, раз у государства не нашлось средств на должность кассира при бус-станции…
Это ничего, — подумал он, прогоняя прочь панику. — Водитель буса, скорее всего, примет федеральный чек…
Ему никогда ещё не приходилось расплачиваться подобным образом, как не приходилось дожидаться буса в этакой безвокзальной глуши…, но федеральный чек остается федеральным чеком и, вроде бы, в континентальных бусах были обязаны их принимать.
— У вас найдётся брючный костюм… моего размера? — осторожно спросил Роберт Вокенен. — И смогу ли я расплатиться заверенным дорожным чеком?
Толстяк за прилавком беззвучно пожевал полумрак губами. Роберт Вокенен нетерпеливо топтался, дожидаясь ответа, но толстяк то ли всерьёз задумался, то ли просто тянул время.
— Так как? — не выдержал, наконец, Роберт Вокенен.
— Вообще-то… — с медлительным сомнением ответил толстяк, — у нас нет… отделения федерального банка здесь… У нас ведь маленький городок… Как я его обналичу?
— Давайте поступим вот как — я выпишу вам чек с солидным превышением суммы покупки, — заверил его Роберт Вокенен. — Пусть это будет компенсацией за те хлопоты, на которые я вас обрекаю.
Толстяк сохранял прежний равнодушный вид. Пальцы его мерно и бесцельно барабанили о прилавок.
— Вы ведь наверняка бываете в административном центре, где есть банки?
Толстяк неопределенно пожал плечами.
— Ну, вы ведь выбираетесь иногда из своего маленького городка? — спросил Роберт Вокенен, всё более раздражаясь и уже забывая об осторожности. — Допустим, чтобы приобрести ещё один тюк этих восхитительных бумажных пакетов? Наверняка же где-то в пределах ваших коммерческих интересов отыщется и отделение федерального банка. Это не столь уж редкая организация, поверьте…
Толстяк насупился и наклонился ещё ниже, посмотрев на Роберта Вокенена в упор через прилавок.