Этот запах успокоил его — Роберт Вокенен пригладил ладонью мокрые волосы вокруг плеши и вышагнул на федеральный асфальт шоссе номер пятьдесят четыре, эту собственность и гордость государства.
Дверь буса испустила кашляющий пневматический вздох и нехотя посторонилась, открывая вид на высокие, облитые рифлёной резиной, ступеньки.
Роберт Вокенен вскорячился на полтуфли на застрявшую, не до конца выдвинувшуюся подножку, и оглянулся через плечо на Мидллути, заслоняясь ладонью от блеска луж… Собака соизволила поднять голову и скучающе смотрела издалека — на него и на бус. Шерсть на её морде висела сосульками. Уши не встали торчком, что означало бы внимание — так и обвисали лопоухими кончиками, напрочь терялись в прочей взлохмаченной пегой шерсти. Никто ведь не сходил на площадь и не шёл покупать бутерброды, а значит — не стоило труда подниматься. Собака потеряла к бусу последние крохи интереса — уронила морду обратно на лапы, слизнула языком воду с чёрного носа.
— Поднимайтесь-поднимайтесь, господин пассажир! — поторопили его, и Роберт Вокенен разом пришёл в себя.
— Послушайте, старина… Водитель… — начал он и осёкся, не зная, как и продолжить…
— Да. Слушаю вас…
— Это ведь континентальный бус?
— Совершенно верно… — водитель поправил фуражку с эмблемой Гильдии Перевозчиков, и Роберт Вокенен успел разглядеть, что он, оказывается — огненно-рыжий под ней… очень необычный цвет волос для выходца с Запада. Говорил водитель тоже не по-здешнему — густым рокочущим басом:
— Федеральный маршрут на Приттстоун. Предусмотрена обычная остановка в Прине, и удлинённая стоянка в Парси. И десятиминутный технический пит-стоп сразу за Плейнс, без высадки — мы подберём механика из местной сервисной станции.
— Плейнс? — переспросил Роберт Вокенен. Он никак не мог сориентироваться в прыгающей чехарде почти одинаковых названий.
— Эта самая остановка, где мы сейчас… Плейнс…
— Не Мидллути?
— Это название округа, а не города… Вы не местный?
— Нет, — засмеялся Роберт Вокенен. — Нет, что вы…
— Этот городишко за вашей спиной… Он и называется Плейнс, — пояснил водитель, накрыв рукой микрофон и перейдя на свойский заговорщицкий шёпот. — Совершенная дыра… тут вы правы, господин пассажир. Здесь никогда никто не выходит, да и садятся так редко, что я, сказать по правде — удивлён, почему остановочный павильон тут до сих пор ещё не убрали… Вы распечатали талон? Или терминал снова не работает?
Роберт Вокенен протянул ему неровно оторванный бумажный язычок, рябой от расплывшейся термопечати…
— Отлично! — подбодрил его водитель. — Итак… До пункта, который вы указали — вы доедете и со мной, но если спешите, то вам проще выйти в Прине, подождать там пару часов и пересесть на экспресс, который пойдёт через Пуало-Паболу, а не через Парси. Сэкономите часов десять, если не больше… Но — зато не прокатитесь по подвесному мосту через Великий Каньон.
— Хорошо, как скажете… — пожал плечами Роберт Вокенен. — Не хочется делать лишних пересадок… Мне нужно в Приттстоун, а как вы меня туда довезёте — неважно.
Водитель кивнул и в несколько движений развернул пассажирский лист… длиннющий и запутанный, словно китайская грамота.
— Есть два свободных места в общем салоне… — он помолчал, сверяясь со списком. — И у меня освободилась одна кабинка повышенного комфорта — пассажир, что ехал в ней, вдруг незапланированно сошёл. Путь вам предстоит неблизкий и, наверное, первым классом вам будет куда удобнее?
— Очень хорошо, — обрадовался Роберт Вокенен.
— Займёте комфортное место? — уточнил водитель. — Первый класс? Оплатите наличными?
Торопясь, Роберт Вокенен, полез за бумажником.
— Вы примите федеральный дорожный чек? — как можно более небрежно спросил он.
— Конечно… Если он на заверенном бланке…
— Благодарю, — с чувством сказал Роберт Вокенен.
Водитель назвал сумму и подождал, пока пассажир распишется в чеке.
— Кабинка 12б. — подсказал он. — Почти в хвосте. Предпоследняя дверь с правой стороны по ходу движения. Приятного путешествия…
Не глядя, он принял у Роберта Вокенена чек, вместе с талоном закрепил на специальном зажиме… потом взгляд его задержался. Он отчего-то хмыкнул и сдвинул фуражку так далеко на затылок, что огненно-рыжие вихры буквально пыхнули из-под козырька.