Крепко же этот босоногий его приложил. Бобби-Синкопа разъял пальцами безобразно отросшую щетину и нащупал желвак на скуле, здоровенный и тугой, как не до конца высиженное яйцо.
Как только мозги не вышиб?
Он погладил желвак, словно баюкая младенца. Ну… что тут ещё скажешь? Наверное, этот фермер имел полное право защищать своё логово… Неприкосновенность жилища — чуть ли не самое древнее из того, что ещё помнят люди. Пусть оно и выглядит скорее звериной норой, чем домом…
Ладонь соскользнула, и следующее поглаживание вышло неосторожным — притихший было младенец опять завопил…
Бобби-Синкопа болезненно сморщился и оставил свою бедную голову в покое…
О чём я только думал? На что наделся? — попенял он сам себе.
Ветер резко дохнул на него из онемевшего ковыля — будто влетел в одно ухо… в то, что не было размозжено фермерским дрыном до состояния вареника.
…Ты знал, о чём…
…Ты пожелал покоя и поверил в чудо…
…Как и было задумано…
Вот как? — удивился Бобби-Синкопа.
…Вошёл в первый попавшийся пустующий дом и остался в нём навек…
А, точно! — вспомнил Бобби-Синкопа. — Гвозди… и лопата для снега…
…Укоренился там, где пожелал — будто одно из бобовых зёрен проросло наконец-то в подходящей только этому бобу земле…
Той, что не требует постоянно новых и новых мелодий. Точно таких же, как прежде, только лучше… — согласился Бобби-Синкопа.
…Но разве так бывает на самом деле? Разве вам можно заходить в чужой дом, пусть он даже и выглядит брошенным? Разве можно шляться по свету, где пожелаешь? Садиться в ваши огромные застеклённые повозки, чтобы ехать куда глаза глядят? На всё нужно чьё-то разрешение… или билет…
Такие правила, — пожал плечами Бобби-Синкопа, непонятно зачем начиная спорить. С самим собой?
…Какие странные правила вы для себя навыдумывали…
Бобби-Синкопа не стал ничего отвечать на это.
…Так какое дело припоздавшему хозяину до твоих мечтаний, Бобби? Какое дело ему до молчащей гитары на стене?
Он вспомнил о гитаре и перепугался насмерть — зашарил руками по ковылю вокруг. Она нашлась тотчас… лежала подле, чуть отстранившись… застёгнутая по кругу в дорогой непромокаемый чехол фирмы «Горизонт Корпорэйшн».
Бобби-Синкопа совсем-совсем не помнил, что было после удара палкой… как он оказался у обочины в том же облачении, что и сошёл с неё вчера…, но облегчённо перевёл дух при виде гитары.
Наверное — просто схватил то, что попалось под руку и бежал прочь, капая кровью на брезент… На его счастье всё, что могло понадобиться ему в пути, умещалось в карманах накидки, а значит — так и висело на единственном в доме гвозде. Даже бумажник, с которым Бобби-Синкопа уже попрощался — и тот оказался при нём.
Значит, ничего не поменялось? — спросил он. — Совсем… ничего…
Он тихонько провёл рукой по чехлу поверх грифа — словно погладил плечо отвернувшейся от него женщины через плотное осеннее пальто.
Ты — тоже так думаешь?
Отчего мы с тобой ушли, к тому и вернулись. Хотели расстаться друзьями, но оказалось — нам больше некуда идти прочь друг от друга. Так и придётся — лежать спинами и тихо сживать друг друга со света…
Ему вдруг сделалось совсем тоскливо…
Извлекли ли мы какие-то уроки из произошедшего? Вряд ли… Он вздохнул — глубоко и горько… Ох, вряд ли…
Вряд ли… — подумал он, и зашевелился — обочина была слишком жёсткой для его усталой побитой плоти.
…Да, не получилось у нас разговора по душам… — будто согласился кто-то… совсем не из-под гитарного чехла.
Он удивился этим словам — так явно прозвучали они… вовне его раскалывающейся надвое головы. Бобби-Синкопа даже оглянулся…, но вокруг, разумеется, не было ни души.
…Не вышло… — снова сказал этот кто-то другой… и в переносице у Бобби-Синкопы странно защипало.
Он подпёр гудящую голову ладонью, пытаясь хоть немного унять боль и вслушаться.
…А мне так этого хотелось… — добавил этот кто-то, долго и каменно перед этим помолчав.
— Хотелось? — вслух переспросил Бобби-Синкопа… Переспросил без всякого умысла — только чтоб услышать собственный голос, поколебать чем-то эту тишину…
Дрогнуло и мерно всколыхнулось вокруг — словно кто-то, бесформенный и огромный, беззвучно пожал плечами…
…Всегда хочется… чего-то нового… Чего-то красивого. Чего ещё не было… Сложных узоров на песке или изящных линий, неважно… Хочется мелодий, которые можно сыграть… Ты же — сам знаешь, как это бывает… Хочется звучать, звучать… и ты — маешься, придумываешь историю, потом выбираешь место под облаками, мочишь землю дождём…, а потом ищешь… долго-долго ищешь по свету три подходящих бобовых зерна…