Столько грязи…
Наверняка, подумал Картофельный Боб, здесь полным-полно особых механических микробов.
Немыслимо было — поставить корзину на такой грязный пол.
Картофельный Боб чувствовал, как клубни в корзине тревожно попискивают и едва ли не стискиваются — от страха что их поставят на пол покрываясь невкусной гусиной кожей.
— Дядюшка Чипс… — жалобно позвал Картофельный Боб.
Он совсем не видел уже дядюшки Чипса — ни ног его, ни зада, как не видел уже ничего вокруг, даже грязного пола. Он видел только корзину перед собой, которая была страшно тяжела для его рук, он чувствовал только паникующий картофель и свое чувство вины, всё нарастающей по мере того, как корзина тяжелела и опускалась книзу.
Он успел услышать, как дядюшка Чипс шумно выбирается из-под капота, задевая его загривком… швыряет на пол свои звонкие железки. Потом услышал его изумленное «ох, ты ж… мать ты моя…», услышал, как с грохотом упала перевернутая подставка, на которой он стоял, как зацокали и запрыгали по полу мелкие рассыпанные детали.
Дядюшка Чипс сказал:
— Боб… господи, Боб… Что же ты? — и корзина стала вдруг вдвое легче. Наверное, это оттого, что дядюшка Чипс перехватил за сухую скрипящую ручку и принял на себя большую часть веса.
Каким-то чудом сообразив, чего страшится Боб, он поволок их — и Боба, и корзину, которую тот продолжал прижимать к себе — к выходу, на спасительно чистую землю.
И Картофельный Боб, чувствуя, как немеют и разжимаются сведённые судорогой пальцы, благодарно волокся следом. Последние нескольшагов он уже больше мешал, чем помогал, но выпустить корзину почему-то так и не смог — пальцы его скрючились настолько, что вплелись в ивовые прутья ручки.
— Боб… — сказал дядюшка Чипс, когда корзина была на земле. — Господи, Боб! Как же ты допёр? И куда мы всё это денем? Маманя ведь не просила у тебя столько… Эй, ты помнишь, сколько она просила?
— Да, дядюшка Чипс, — согласился Картофельный Боб. — Полторы корзины…
— Обычные корзины, Боб, — сказал Чипси. — Полторы обычные корзины — одна полная и еще немножко в другой… Или — две неполных. А в этой одной — гораздо больше, чем в трех обычных.
— Да, — с робкой гордостью подтвердил Картофельный Боб. — Здесь много…
— Мы не просили у тебя так много, Боб.
— Я помню, да… — сказал Картофельный Боб. — Я помню, дядюшка Чипс…
— Зачем же ты припёр столько? И как у тебя руки не только отвалились?
— Тяжело… — сказал Картофельный Боб. — Очень тяжело было…
— Тяжело — это совсем не то слово… — проворчал дядюшка Чипс, рассматривая собственные ладони, на которых отпечатался рисунок ивовых претьев. Он был очень молод — пушок будущих усов только-только прорезывался на его верхней губе. И там же, у самой губы, алым рубчиком выделялся еще один свежий порез — след неумелого бритья. — Ты ведь не умеешь правильно подбирать слова… да, Боб?
— Да, дядюшка Чипс, — закивал Картофельный Боб. — Совсем не умею…
— Так как ты сумел допереть такую кучу, Боб?
— Тяжело… — повторил Картофельный Боб, неловко поглядывая то на порезанную губу дядюшки Чипса, то на его мальчишески-крепкие ладони, которые тот отряхивал.
Дядюшка Чипс был моложе его настолько, насколько большая корзина вместительнее обычной… и как минимум на полголовы ниже… Но из-за мальчишеской своей худобы, или же от того, что он стоял не ссутулясь, как Боб, а наоборот — вольно расправив плечи — дядюшка Чипс казался ему высоким-высоким и прямым, как дерево… как молодой дубок, в лохматой голове которого вечно живёт ветер…
— Если тебе зачем-то надо было нести все сразу, — посоветовал ему дядюшка Чипс, — ты мог бы просто прийти и сказать мне. Я бы сам приехал к тебе.
— Нет! — поспешно отказал ему Картофельный Боб. — Нет-нет, не надо… Не надо — приехать, я сам принесу ещё…
— Что это у тебя за новая дурь? — недовольно спросил дядюшка Чипс, быстрым взглядом оценив расстояние до карликовой рощицы на краю улицы, за которой начиналось поле Картофельного Боба. — Что за охота — таскать такие тяжести по жаре и лужам? Мне было бы совсем не трудно заехать к тебе после Папашиных неотложных дел…
— Они не любят… очень не любят машин… — шёпотом ответил Картофельный Боб, оглядываясь на корзину.