В трубке теперь раздавался шелест раскрываемой топографической бумаги. — Бездельники… вон отсюда… — устало произнес управляющий Пирсон, старательно отвернувшись от телефона, но мембрана всё равно уловила его слова и потащила их по проводам, через все эти километры и коммутаторы. — Этот Мидллути — как раз посередине между Приттсбургом и Элизатауном… То есть — между нашими складами и новыми фабриками Соренсета… Прямо посередине! Господи, ты видишь это, Роберт?
Вокенен пожал плечами, оставаясь стоять спиной к схеме на стене.
— Господи… — продолжал богохульствовать управляющий Пирсон. — Да, между им и нами — будто вбили осиновый кол. О, чёрт…
— Взаимное расположение производственных мощностей, пунктов поставки вторичного сырья и основных рынков сбыта — довольно выгодно, не так ли? — спросил Роберт Вокенен тоном скучающего педанта.
— Ну, Роби… — с чувством начал Пирсон, но вдруг спохватился. — Это все очень складно… и совпадений что-то слишком много для простой случайности, но мы-то с тобой видели и не такое, а?
— Так копай дальше, Энтони, — усмехнулся Вокенен. — Ибо, сказано — когда я увижу жаждущего, я не поднесу ему воды, но дам лопату, чтобы он мог вырыть себе колодец и напиться из него вдоволь!
— Да уж… — хохотнул Пирсон.
— Я дал тебе лопату, я даже показал тебе место, где нужно копать… Копай дальше сам, Энтони, и пусть твои ищейки хорошенько разгребают землю коготками, а?
— Я немедленно принимаюсь за дело, — заверил его управляющий Пирсон. — И как только раскопаю хоть картошину здравого смысла во всем этом — я тотчас иду к Хозяину. Думаю, мы сумеем вывести Старого Хрыча на чистую воду за те два дня, что нам оставила «Романтическая коллекция». Покуда не истек срок ультиматума… Если все, что ты про него сейчас измышляешь — правда, то он у нас теперь на крепком крючке. Махинации с государственными займами — не шутка!
Было слышно, как он потирает руки на том конце провода — скрипучий кожаный звук, трение ладони о ладонь.
— Но как ты пронюхал, Стреляный Лис? — не удержался и спросил управляющий Пирсон. — Что было зацепкой, а? На фактах и бумагах все абсолютно гладко. С этого дела, кажется, можно крошки собирать языком, так все чисто. Где же та заноза, что царапнула твой чувствительный нос?
— Заноза на самом видном месте, — утешил его Роберт Вокенен. — Заноза торчит прямо из названия…
— «Солар Инк»? — не понял Пирсон. — Солнечные чернила? А что с этим не так?
— На столике Долорес, помнится мне, лежит чудный подарочный томик. Отличный переплет, тисненая кожа. Я не вспомню сейчас точного названия, но это что-то вроде словаря деловой латыни… Это я подарил ей.
— Вот как? Зачем же вы издеваетесь над бедной Долорес?
— Вини в этом не меня, а тех древних чудаков, что ввели моду именовать свои конторы и лавчонки не иначе, как латынью.
— Долорес… — тотчас позвал секретаршу управляющий Пирсон.
— Потом, Энтони, — оборвал его распоряжение Роберт Вокенен, — всё это потом… К сожалению, этот томик не тонок. Просто полистай его на досуге…
Но Пирсон уже вовсю шелестел страницами.
— Солар… Инк… — проговорил он сквозь зубы, как если б обе его руки были заняты, и он удерживал трубку зажатой между плечом и подбородком. — Солнечные чернила… Дословно — чернила, выцветшие на солнце… Хм… Имя собственное — название сорта чернил… постепенно исчезающих под действием яркого солнечного света…
— Прекрасное имя для упаковочной компании, Энтони?
— Хм… Сомнительное имя для сомнительной затеи… Так это и есть твоя заноза, Лис? Старый Хрыч просто проговорился?
— Они всегда проговариваются, — утвердительно сказал Роберт Вокенен. — Такова природа всех старых хрычей на свете.
— Если благодаря нам Хозяин сможет утереть нос Старому Хрычу, — сказал Пирсон, немного помолчав для приличия, — то я твой вечный и неоплатный должник, Роберт!
— Не сомневаюсь в этом, Энтони…
— Но если, копая к указанном тобой месте, я обнаружу выгребную яму… — перебил Пирсон, — … и все дерьмо мира выльется из неё на мою голову… Я не желаю тонуть в этом один — я сошлюсь на тебя, Роберт… Предупреждаю — я утяну тебя на самое дно!
— И в этом я не сомневаюсь, — сказал Вокенен, вешая трубку на рычаг. — До встречи, Энтони…
— До встречи, Роберт… — громко сказала трубка, отнятая уже от уха. — До встречи и… пусть она будет счастливой.