Картофельный Боб старался всё делать правильно, но не понимал, что хочет от него дядюшка Чипс.
— У тебя должна быть прямая спина. Будто ты дерево, Боб. Встань, как дерево! Нет, это не дерево, совсем не похоже… А вот это дерево, да, но его почему-то клонит ветром… Разве сейчас сильный ветер, Боб?
Они шли к шоссе, оставив тягач дядюшки Чипса угрюмо громоздиться где-то позади.
Картофельный Боб сильно прихрамывал — сменив привычные войлочные растоптыши на твёрдые туфли, которые дядюшка Чипс заставил его надеть, он чувствовал себя так, словно шагает босыми ногами по колкой стерне, среди которой, к тому же, во множестве набросаны острые камни. Ступни стискивало в этих туфлях — нещадно и со всех сторон. Но дядюшка Чипс снова оказался прав насчет новой обуви, отпугивающей птиц — сколько Картофельный Боб не вглядывался в небо, но ни вороны, ни трех её ужасных братьев не было заметно поблизости. Вместо них ползли через небо плотные, будто лежалые копна, облака… и, приглядевшись попристальнее, Картофельный Боб видел внутри этих облаков воду. Облака тащили её через небо, так же сдавливая в своих пухлых животах, как только что сам Картофельный Боб доносил её до лица в пригоршне, накрепко притиснув пальцы друг к другу. Там, где эти облака-пальцы смыкались в небе — порой просеивались пузатые капли, верхними ветрами их разносило в разные стороны… да мелькали иногда колтуны птичьего пера — нестрашные и беззаботно сизые, а вовсе не чёрные, и не седые.
Один раз, правда, края облаков разошлись слишком широко, и — словно пальцами с силой развели края раны — потёк оттуда алый свет зари, окропляя собой изнанки облаков и смешиваясь с тонкой моросью. Картофельный Боб сразу же вспомнил о солнечной сковороде, занесенной над миром, и остановился, как вкопанный… И схватил дядюшку Чипса за рукав, и замычал, и показал пальцем в редеющую облачную рвань… — там!… а там!… а если там?!.. — но дядюшка Чипс рассмеялся и показал Бобу не совсем пустой ещё мешок.
— Неужели, Боб, ты подумал, что я забыл об этом? Ну, что ты, Боб… Посмотри-ка сюда, — он поднял мешок и выразительно потряс им. — Чудеса ещё остались у меня в запасе, Боб…
Он сунул руку в мешок и демонстративно пошарил там, но снова вытащил вовсе не змею — Картофельный Боб ещё раз устыдился тому, что раз за разом ждёт от дядюшки Чипса подобного подвоха. В руке его была шляпа… с овальным плюшевым верхом, стоячими полями и с потерявшей всякую форму складкой посередине — в виде глубокой ложбинки с обвалившимися внутрь краями.
— Ах, — только и сказал Картофельный Боб, когда дядюшка Чипс поднялся на цыпочки и нахлобучил шляпу поверх его, Боба, волосяной пакли. Ему пришлось надвинуть посильнее, чтобы копна никогда не стриженых волос достаточно примялась и позволила шляпе хорошо обхватить голову и не съезжать набок.
— Что, Боб? Что ты говоришь?
— Ах, шляпа… — повторил Картофельный Боб и опасливо, чтобы не потревожить шляпу на своей голове, посмотрел вверх — на подломленное фетровое поле.
Дядюшка Чипс засмеялся и опустил руку на его плечо, что-то там поправляя:
— Она защитит тебя от солнца, Боб. Ты, главное, не снимай её никогда. И проверяй время от времени, вот так… — он показал, как трогать поля пальцами, чтобы убедиться, что шляпа всё еще на голове, и что сидит ровно. — Конечно, лучше было бы подстричь тебе волосы — у тебя такая копна, Боб, что испугает любого — но на это уже нет времени… Да и мне было бы очень трудно тебя на такое уговорить, не так ли? Обойдемся шляпой… Но запомни хорошенько, как нужно делать, Боб. Это очень важно! Шляпу может сорвать ветер. Так что, если чувствуешь сильный ветер лицом — обязательно придерживай шляпу, вот здесь. Без шляпы, Боб — солнце тебя заметит. И другие пассажиры — тоже… — добавил он, помолчав.
— Шляпа, — повторил за ним Картофельный Боб. — Держать на голове.
— Правильно, Боб.
— И тогда солнце не сможет жечь?
— Конечно, не сможет. Говорю тебе, Боб — дело в шляпе. Солнце печёт лишь непокрытые головы. Тебе нечего бояться, если всё сделаешь правильно.
Они шли через федеральный пустырь, всё ускоряя и ускоряя шаг — дядюшка Чипс время от времени посматривал на часы, что требовательно тикали на его запястье. Картофельный же Боб — таращился на небо, высматривая страшных птиц и часто оборачивался на своё поле. Они отошли уже довольно далеко от него и напутственные вздохи картофельных кустов уже не были ему слышны. Потом они спустились в лог и пересекли его, причем дядюшка Чипс быстро одолел склон и дожидался наверху, пока Картофельный Боб не поднимется следом, неуклюже ступая в непривычной обуви. В этих чёрных туфлях было очень неудобно ходить, ноги всё время подворачивались и норовили встать вовсе не туда, куда Картофельный Боб примеривался наступить. Один раз он промахнулся мимо удобного уступа, потом запнулся о торчащий корень и едва не растянулся на земле, по-прежнему придерживая шляпу за поле — как показал ему дядюшка Чипс.