— Осторожнее, Боб…
Он всё-таки вскарабкался на склон и встал рядом с дядюшкой Чипсом, загнанно дыша.
— Пойдём, Боб, — поторопил его тот. — Давай скорее. Туки прибудет с минуты на минуту.
Он тянул Картофельного Боба за пиждачный рукав. Они прошмыгнули под жиденькой тенью осин, утонули до колен в траве на другой стороне подлеска. Шоссе было уже совсем рядом — чувствовалось впереди пустое пространство, отгороженное пока травой — как занавесом перед началом представленья.
Дядюшка Чипс заметно нервничал — они явно не успевали к сроку. Но, как он не подгонял Картофельного Боба — каждый следующий шаг, который делал Картофельный Боб, получался у него всё короче. И всё чаще оглядывался он назад — в сторону своего поля. Между ними — им и его полем — лежали уже вполне себе обширные пространства. Между ними — осины шумели пёстрой сыроватой листвой, и высокая полевая трава возносила свои соцветия на суставчатых длинных стеблях. Лохматились куски коры и скрещивались голые сучья. Так много всего вдруг появилось между ним и его полем…
Мне страшно, — почти подумал вслух Картофельный Боб. — Мне страшно без своего поля.
Страхи его твердели и крепли.
Поле оставалось одно — покинутое и беззащитное. Пусть сейчас небо и облачно, но… ведь всё что угодно могло с ним случиться.
Дядюшка Охрап, мог заблудиться и заехать туда на своем тракторе. Племянники тетушки Инны… те тоже могли — палить костер вблизи его поля, пить жгучую воду из украденной у своих стариков бутылки, а потом, войдя в раж — бегать среди картофельных кустов друг за дружкой. Они так уже делали однажды… Да кто угодно мог прийти на его поле и сделать, что захотел.
Картофельному Бобу на миг почудилось даже — это случается вот прямо сейчас… Какой-то незнакомый дядюшка, одетый почти так же, как одет сейчас Картофельный Боб — выбегает на его поле, одежда его растрепана, а с волос течет. Это незнакомый дядюшка стоит на его поле, среди притихших кустов и зачем-то топчется на нём… стоит и топчется… месит ногами по одному месту, и земля влажно хлюпает, уминается под ним — дядюшка этот невысок, но грузен, у него большой живот, нависающий над ремнем. Кусты ропщут, поджимают чувствительные корешки к самым клубням. Кусты испуганы, они хотят прогнать незнакомого дядюшку с поля — …прочь… прочь… — но незнакомый дядюшка вдруг нагибается и вырывает ближайший куст — с корнем… Всё поле кричит беззвучно…, а он трясёт выдранный куст… трясёт молча и яростно… глядя, как падают картофелины… ударяясь о землю и друг о друга…
Кажется, Картофельный Боб потерял сознание — прямо на ходу…
Он, наверное — и упал бы… если б не дядюшка Чипс, крепко поддержавший его под плечо.
— Ничего, Боб… — произнес дядюшка Чипс, кряхтя от навалившегося на него веса. — Ничего не случится с твоим полем — я лично за ним буду присматривать. Не каждую минуту, конечно…, но — я пообещал местной шпане, что я им уши пообрываю и не стану больше подвозить никого ни на тягаче, ни на пикапе, если хоть раз увижу около твоего поля сегодня. Тебя же не будет всего один день. К вечеру Туки привезёт тебя обратно, и я тебя встречу… здесь же, на обочине, Боб.
От этих слов…или от уверенного его голоса — Картофельный Боб приходит в себя и немного успокаивается, хотя ему всё ещё не по себе. Страшно и боязно — и за себя, и за свое поле, покидаемое на-без-присмотра…
— Ты просто психанул, Боб… — уверяет из-под подмышки дядюшка Чипс. — Но это нормально. Когда чудо только собирается случиться — оно всегда пугает… Чёрт, Боб, какой же ты тяжелый.
Они вышли уже к самой обочине — и слева, и справа лежала пустая лента дороги… нет, так опять неправильно. Дядюшка Чипс учит его называть правильно — Шоссе. Оно блестит после недавнего дождя — ни пыли, ни мелких гранитных крошек не было теперь на нём. На сколько хватало глаз Картофельного Боба — была лишь сырая шершавая корка асфальта, лоснящаяся редкими и неглубокими лужами. «Далеко-далеко» было слева по шоссе — выглядывало там из-под крошечных деревьев. Справа же не было вообще никакого продолжения мира — его топила в себе вершина пологого подъема, и глаза Картофельного Боба больше ничего там не видели…
— Ты отправишься — туда, — совсем неожиданно сказал дядюшка Чипс, показывая рукой направо.