Тучный человек повернул голову и посмотрел на Картофельного Боба в упор. Потом несколько раз качнул головой и наклонился к предмету из серебристой сетчатой ткани… похожему на кукурузный початок, но растущему на длинном шланге вместо стебля:
— Незапланированная остановка, — произнёс тучный человек, и голос его оказался таким же, как и у его Буса — низким и рокочущим. — Двадцать седьмая миля. Близ автомастерской федерального найма, участок Мидллути.
Он сделал Картофельному Бобу абсолютно непонятный знак рукой — словно поманил пальцем жирную муху и тут же прихлопнул её всей пятерней. Картофельный Боб оторопел и сник от такого. Он совсем не понимал, что от него хочет тучный человек. Он беспомощно оглянулся на дядюшку Чипса, и тот подсказал ему, одними губами:
«Проездная карта, Боб… Отдай ему карту…».
Картофельный Боб лишь хлопал глазами, впав в безнадежный ступор. Тучный человек сделал ужасное и злое лицо — оно всё разом пошло складками и морщинами — настойчиво показал Картофельному Бобу требовательно-пустую ладонь, а потом, убедившись, что Картофельный Боб продолжает стоять и пялиться — показал здоровенный, поросший рыжим волосом кулак дядюшке Чипсу.
Картофельный Боб втянул голову в плечи и затрепетал, как осина перед ураганом, но дядюшка Чипс совершенно не испугался тучного человека — он лишь расплылся в улыбке навстречу его яростной гримасе, и тучный человек беззвучно сплюнул в сердцах, и снова сменил кулак на требовательную ладонь, второй ладонью предостерегающе накрыв сверху сетчатый початок на стебле-шланге, в который перед этим говорил.
Дядюшка Чипс похлопал Картофельного Боба по плечу и с трудом отстранил его — протиснулся мимо внутрь Буса, мимоходом выудив из кармана на груди Боба кусок картона, на котором, оказывается, был нарисован старший дядюшка Стрезан, но нарисован был так плохо, что был только слегка похож.
Дядюшка Чипс помахал этой картонкой перед лицом тучного человека, и тот выдохнул, наконец — с явным, как показалось Картофельному Бобу, облегчением. Потом тучный человек сграбастал картонку и забрал её себе — придирчиво осмотрел, перевернув её и той, и этой стороной… Наконец, он громко сообщил кукурузному початку:
— Федеральная проездная льгота. Номер… два… пять… два… восемь… семь… восемь… два… Систел… Мидллути… Роберт Уопорт Стрезан. Автомеханик федерального найма… Садится в купе третьего класса… Следует до… — он сделал страшное лицо в сторону Картофельного Боба, но дядюшка Чипс сказал: «Пристоун» быстрее, чем тот успел опять перепугаться… — до Пристоуна, с заходом в Систел…
Он склонил голову набок, словно ожидая, что кукурузный початок ему ответит, и у Картофельного Боба глаза полезли на лоб, когда произошло именно так.
Слов он не разобрал — сплошной прерывистый шорох, словно рот у ответившего был набит соломой.
Этот початок и не мог быть настоящим растением, что питается водой и солнцем — в его шорохе проскальзывали механические ноты, слишком грубые и чужие, чтобы слух Картофельного Боба смог их различить. Он представил себе, как должно шуршать такое поле под ветром — частые сетчатые головки, гофрированные шланги стеблей, запах горячей изоляции в мёртвых листьях… — и похолодел нутром.
Тучного человека, напротив, этот механический шелест вполне успокоил — он облегченно кашлянул, сказал початку «понял вас» и вдруг испортил карточку, проколов её насквозь каким-то чудовищного вида приспособлением. После чего он сунул карточку Картофельному Бобу, а тот, огорчённо повертев ее в руках и посокрушавшись над видом выбитых дыр, попытался вернуть карточку дядюшке Чипсу.
Тот отрицательно покачал головой и показал жестом оставить карточку у себя.
— Ладно… — ответил ему тучный человек и небрежно отогнул шланг-стебель с початком в сторону таким движением, будто ломал ветку, мешающую пройти… — Дело сделано! Учти, малой, я больше не твой должник… И, наверное, ещё лет двадцать мне им не бывать, а? То-то же… Уф!..
Он вытер раскрасневшееся лицо тыльной стороной ладони.
— Бог ты мой… ну и копна у тебя на голове, приятель… — сказал он, в упор разглядывая Картофельного Боба. — Просто какой-то куст, а не голова. Эй, Чипси… — сказал он, повышая голос. — Пусть он так и сидит в шляпе. Пусть даже не думает её снимать. Не дай бог, его заметит кто-нибудь из пассажиров первого класса и накатает жалобу… Мне в жизни не поверят, что это — автомеханик…