Если бы не коварный дождь, который начинал частить, едва Роберт Вокенен помышлял о возвращении, то он, пожалуй — плюнул бы на все и отказался от своей затеи.
Но вдруг — расступился впереди просвет, подлесок тоже подхалимски поредел, и из-за маяты осинового частокола проступило широколиственное тёмно-зелёное нутро настоящего леса. И он купился эту на уловку — заспешил туда, путаясь туфлями в траве. Туфли, по счастью, оказались и впрямь хорошего пошива — невысокие, но плотные, с непромокаемыми сучёными швами. Сильно промокли только брючины — от щиколоток до колен, но это не беда, раз сами ступни оставались сухими — тонкие брюки быстро подсохнут на ветру, как только закончатся дождь или трава.
Ему встретился первый платан — разлапистый великан, растопырившийся над всей прочей листвяной мелочью. Роберт Вокенен обошёл вокруг его ствола чуть ли не с благоговением. Высоко, где-то посередине ствола — были видны мшистые дупла. Словно угрюмые очи смотрели они куда-то вглубь леса…
Он попытался укрыться под этим деревом — так, как помнилось ему из того отрезка детства, когда они ещё играли в следопытов с отцом или дядей Беном… Но этот древесный старец был слишком дряхл, слишком высок и скуп на тень, чтобы уберечь кого-то от дождя своей кроной. Разочарованно отходя прочь, Роберт Вокенен споткнулся о корень, что выпирал из земли — высокий и твёрдый, как деревянное надгробие…
Там, в глубине леса, наверняка были ещё другие большие деревья — плотные шалаши ветвей, под которыми лиственный ковер остаётся сухим в самый неистовый ливень… Роберт Вокенен вспоминал и складывал эти разрозненные кусочки своих детских воспоминаний… и на его лицо, совершенно против воли — наползала и наползала улыбка… пусть она и оказалась несколько кривее и ехиднее, чем он предполагал поначалу …
Если проливной дождь застал вас в лесу — найдите укрытие под густым деревом! Это знает каждый юный следопыт, Роберт, запомни…
Он даже прикрыл глаза на мгновение.
Отец и дядя Бен — часто водили его в лес. Бывало, что они разжигали костер, и слушали россказни дяди Бена, который трепался, что успел побывать настоящим рейнджером — в его рассказах то и дело хлестал ливень, перемежаясь с грозой, тугие струи полосовали почву, рвали на куски широкие податливые листья. В его рассказах были мокрые плащи, и стволы винтовок, настолько полные воды, что она плескалась из них при каждом неосторожном шаге. Ни дождю, ни лесу — не было положено предела… и люди давно растворились бы под такими дождями, если б в округе повсеместно не попадались… как их там? …вязы Кампердауни… Нет, Роберт, не эти обычные вязы, а деревья, похожие на них только листьями. Ветви тех вязов росли вниз, как делают обычно только хвойные деревья, и они стояли в лесах стройными и строгими рощами — будто индейские вигвамы.
Это к ним Роберт Вокенен и спешил сейчас, путаясь ногами в траве. Но, вопреки рассказам дяди Бена, вяз попался ему только однажды — высокий и старый, перекрученный вдоль по стволу… обычный, не Кампердауни… Роберт Вокенен прошёл мимо и с трудом подавил желание обернуться. Этот старикан слишком уж напоминал хрыча Соренсета, чтобы всерьёз надеяться на убежище под ним.
Роберт Вокенен ухмыльнулся этому сравнению, этой своей шутке — довольно забавной и точной, если вдуматься, как следует.
А ведь и правда… — сказал он, стараясь не унывать. — Лес по-прежнему может многому научить. Если глядеть на весь лес, а не на отдельные деревья — то это ничуть не хуже той бизнес-школы, что я сам заканчивал…
Он прочистил горло и обратился к невидимым слушателям, читая им что-то вроде короткой, но пафосной лекции:
— Судите сами… Подлесок начинает свою жизнь с того, что рвёт травяной ковер и возносится над всякими колосками и соцветиями… он способен сделать это за счёт больших производственных мощностей… пардон, развитой корневой системы. Это период пассивной конкуренции, ведь трава слишком зависит от дождей — несколько дней засухи, и она вянет на корню. А вот корни молодых деревьев — знают уже кое-что о долговременных подземно-водных инвестициях. Надеюсь, вы меня понимаете?
Невидимые слушатели никак не отреагировали на ту мудрость, что изливал на них Роберт Вокенен…, но и того — тоже не смутило их молчание:
— Итак, трава побеждена в конкурентной борьбе и вся нанята на работу — препятствовать испарению влаги. А вот вместо пенсии траве — придётся удобрить корни будущих деревьев своими телами. Теперь для них наступает период конкуренции активной — подлесок тянется вверх, сам выкарабкиваясь из тени гигантов… Тут всё взаимодействует посложнее и не так предсказуемо — приходится подличать и изворачиваться, перекрывая солнце окружающему молодняку… приходится пускать корни в перехлёст, удушая ближайших соседей. Период бурного роста предприятий — это золотое время для любой упаковочной компании. Самая лучшая стратегия такова — заводи компаньонов, ищи в них опору, а потом — превосходи их и начинай относиться не как к компаньонам, а как к конкурентам…