Планировал отвесно невесомый лист, добавляя в этот непостижимый лесной оркестр свою особую шуршащую ноту.
Роберту Вокенену показалось даже, что он слышит гитарные аккорды — там же, в перепутанной траве. Словно некто ведет оттуда сольную партию… встав на колени, или склонившись так низко, что человеческий глаз и его воспринимает травой.
Это была чудесная минута.
Роберт Вокенен подумал так и улыбнулся сквозь счастливые слезы.
Одна из лучших минут в его жизни.
Он поразмыслил, полез памятью глубоко в прошлое, но с момента первых рождественских пряников и до самого сегодняшнего дня — так и не нашел ничего, чтобы опровергнуть эту нежданную мысль.
Он и не думал, что лес произведет на него такое впечатление.
Неужели тот выдуманный им гуру в засаленном, наспех запахнутом халате — действительно существует, и не несёт при этом полную чушь одним своим существованием? Неужели современный человек по-прежнему сумеет расслышать музыку леса, если некоторое время побудет в нём один? Значит, в погоне именно за этим ощущением сходят с комфортабельных бусов неряшливо одетые охламоны… Его и их запоздалое прикосновение к детству…
Я ведь грезил именно об этом! — подумал он, делая следующий робкий шаг. — Это что-о странное… совершенно гипнотическое… музыка мокрого мира. Почему я тянул с этим походом так долго?
Он скользнул вперёд, буквально наслаждаясь тем, что его движение по промоченному насквозь лесу не заглушает этой музыки, а лишь дополняет её, разворачивает… насыщает мелодию новыми тонкими нюансами, словно каждый его следующий шаг перелистывает новую страницу партитуры, словно каждое касание его ветвей и стволов — это взмах смычка, умелый дирижёрский жест… и оркестр леса с готовностью подхватывает каждое его новое движение.
Это чудесное ощущение длилось и длилось… пока один из его шагов не получился слишком громким. Какая-то ветка под ногой, чудом сохранившая сухую хрупкость среди насквозь промоченного леса — Роберт Вокенен наступил на неё и будто оглох… Звук вышел оглушительный, но короткий — как выстрел без эха.
Что-то изменилось… — он понял это после долгого мгновения неподвижности.
Звуки ещё звучали и, хотя и поменяли тональность — были по-прежнему прекрасны.
Однако, на следующем шаге они оборвались уже насовсем…
Холодная и хлюпающая какофония разом накрыла лес. Теперь были слышны лишь беспорядочные мокрые шорохи и бульки… Роберт Вокенен на ощупь ринулся куда-то через теснейший осинник. Он по-прежнему улыбался — по инерции, это угасшее мгновение было столь прекрасно, что улыбка никак не покидала его лица.
А когда он услышал яростный носорожий треск в траве — было уже поздно предпринимать что-либо. Он успел рассмотреть лишь метнувшуюся на него из зарослей бесформенную серую тень…
Роберт Вокенен считал себя человеком с хорошей хваткой, умеющим принимать быстрые правильные решения, и по полному праву носил прозвище «Стреляный Лис». Но он был скорее бизнесменом, человеком рассудка, а вовсе не драчуном…, а потому мозг его засбоил, когда он увидел эту тень.
Она неслась прямо на него, лишь за самый короткий миг до удара обретя очертания человеческой фигуры…
Роберт Вокенен застыл, словно пораженный столбняком — даже улыбка не успела сползти… Человек, несущийся на него, отчаянно замахнулся на бегу… и ударил. Руки Роберта Вокенена помимо его воли дёрнулись прикрыть голову, и кулак, метивший ему в лицо — с хрустом напоролся на локоть. Они заорали — оба! Одновременно!
Боль была чудовищна ещё и тем, что застала абсолютно врасплох. Отправляясь в лес, Роберт Вокенен не был готов к боли. Ни сходя с буса, ни разговаривая с управляющим Пирсоном — только игры ума, ничего физического. От этого первого в его жизни пропущенного удара — будто чёрная клякса расплылась перед глазами, мешая видеть… Всё, что он успел рассмотреть сквозь неё — как напавший на него Серый Человек присел, а потом вдруг так и заплясал вприсядку… закривлялся, словно невменяемый балаганный шут.
Пока Роберт Вокенен боролся с кляксой в глазах, он вдруг присел ещё сильнее, явно примериваясь для прыжка, а потом — бросился на него снизу… ни дать, ни взять, бешеная собака. Роберт Вокенен вроде бы даже услышал, как щелкают зубы, кусая воздух возле его горла.