Он шарахнулся прочь от безумца, но лишь с треском разорвал свой пиджак… и полы его беспомощно трепетали, как крылья бабочки, которую терзает оса.
Роберт Вокенен ничего толком не видел… и совсем ничего не понимал. Он пытался что-то сказать, но никто его, разумеется, не стал слушать.
Его просто трепали, швыряя из стороны в сторону. Выламывало пальцы, закрученные в чужой одежде. Он ощутил страшнейший удар по бедру, словно лошадь лягнула — нога подвернулась, сразу же превратившись в ненадёжную, пульсирующую от боли подпорку. Он попытался упасть и отползти, но его крепко схватили за лацканы и не позволили выйти из драки. Он цеплялся и заслонялся, как мог, но ребра гудели от ударов.
Его довольно сильно двинули по лбу — даже голова отлетела назад. Трава обморочно захрустела — уже не вокруг, а под ним, и Роберт Вокенен понял, что смог, наконец, упасть…
Он потянул к себе колени и закрылся ими, скрючиваясь и заползая поглубже под травяные корни. Его больше не били, хотя он и ожидал этого — поваленного всегда добивают ногами, это обязательно, это — ритуал, который нужно соблюсти, чтобы победа казалась убедительной и многие годы спустя.
Роберт Вокенен чуть развел локти и скосил глаза — и увидел прямо напротив своего лица тупой носок ботинка. Рыжая росистая кожа, тусклый металл крючков и заклепок. В шнуровке запутались цепкие лесные колючки.
Тогда Роберт Вокенен перевалился на спину — человек в накидке из брезента стоял над ним, тяжело дыша. Ноги его были расставлены широко, и правый ботинок он словно держал наготове — касаясь травы лишь самым мыском. Роберт Вокенен чувствовал, что если попробует подняться — то непременно и тотчас получит страшный удар в лицо. Отталкиваясь от земли локтями и пятками, он как можно незаметнее отползал к ближайшим осинам. Безумец в брезентовой накидке его не преследовал — просто стоял и смотрел куда-то мимо… Роберт Вокенен так и не понял, что ему нужно. Отползая, он пролепетал что-то о бумажнике — о своей готовности с ним расстаться, но серое лицо, глядящее на него сверху, лишь презрительно искривилось.
— Не-на-ви-жу… — раздельно произнес человек, хотя голос его был страшно сдавлен и превращал любые слова в зловещий змеиный шип.
Он и сам походил за змею — высокий и худой, узкокостный, но чрезвычайно жилистый — шея в кожуре раздерганного брезентового воротника состояла, казалось, из сплошных сухожильных веревок. Его накидка и сама выглядела так, словно это змея начала сбрасывать кожу, и Роберт Вокенен застал её, когда процесс зашел уже далеко за половину — сплошные расходящиеся швы, прорехи, торчащие клубки ниток.
— Не ходи за мной… — по звуку это был тот же самый рассерженный шип, и Роберт Вокенен лишь каким-то чудом отличал одно слово от другого…
— Понял? — повторил человек, опять заканчивая период апатии и распаляясь всё больше и больше. — Не ходи за мной…
Роберт Вокенен совсем запутался. Что от него хотят? За кем это он ходил? Что за чушь?
Господи… это же сумасшедший, — понял он тогда. — Мне не показалось, он — безумец. Такие перепады настроения… Да, и набросился — ни с того, ни с сего.
Роберт Вокенен всё поджимался, всё кутался в растоптанную лесную подстилку, ожидая, что вот-вот возобновится расправа… и недоумевал, почему она так задерживается. Словно ему дают время, чтобы пришёл в себя. Или сумасшедший просто переводит дух?
— Наверное, — с ужасом подумал он, — бить ногами человека, который уже очухался — намного интереснее.
Но, по крайней мере, о бумажнике этот тип тоже не вспоминал…
Роберт Вокенен похолодел вдруг — догадка пыхнула, потом ворохнула отбитые внутренности, и в следующий миг он весь пропотел — обильно и жарко:
А если — это убийца… и я застиг его, когда тот прятал чей-нибудь труп в лесу? Может, это член какой-нибудь банды лесорубов… или даже табачных контрабандистов?
Боже мой…
И Стреляный Лис Вокенен повёл себя совсем не как почтенный лесной зверь, а скорее как диванный пёсель при виде грабителей — дёрнулся всем телом и заскулил…
Его сейчас точно прибьют. Господи…
Нужно же было так налететь. Глупо, как глупо, чёрт…
Проклятый лес, проклятые детские мечты…
Проклятый Соренсет… Это ведь Старый Хрыч, вынудил их вспомнить, и снова о них загрезить…
Наверное, — с ужасом подумал Роберт Вокенен, — здесь, на Западе — выйдет очередная липкая газета, когда моё тело найдут…
Он представил раскрытую газету на скамье бус-станции, брошенную кем-то из проезжающих, кто прочёл из любопытства и тотчас о нём позабыл: «Эксперт аналитического отдела компании „Большой Дом“, входящей в тот же холдинг, что и знаменитая „Индастрис Карго“ — был найден мёртвым на некотором удалении от шоссе в округе Мидллути. На теле и рядом с ним обнаружены следы борьбы. Комиссар местной полиции считает, что покойный стал невольным свидетелем убийства или попытки спрятать труп. Пока неясно, что этот бизнесмен делал в лесных непромышленных угодьях округа, совершенно не предназначенных для пеших прогулок. Прочие обстоятельства выясняются…»